class="p1">Наблюдая за этой троицей, время от времени Райз ловил себя на мысли, что не чувствует к врагу ни ненависти, ни неприязни. Ц-Цузу его, беспорно, раздражал, но только из-за своего несносного характера, но никак не из-за связи с Ордой.
Эти размышления неизменно уводили в самое начало, в те дни, когда Райз проснулся в теле, созданном Фелисом и Ашшей; когда осознал, что снова обрел жизнь; когда осознал, что она стала всецело и полностью его. Тогда он впервые позволил себе задуматься: кто он на самом деле? Где то место, в котором он действительно хочет быть, а не в которое его засовывают обстоятельства?
Почти год, проведенный в обществе Къярта, был словно глоток свежего воздуха, который он, точно рыба выпрыгнувшая из воды, жадно хватал ртом. Но как и всякая рыба, он постепенно приходил к пониманию, что этот воздух слишком сухой. Слишком теплый, слишком чистый. И, как и всякую рыбу, его звала обратно вода — не соленая океаническая и не льдисто-чистая озерная, но та, что течет в мутных реках, где водятся зубастые твари с острыми, как бритва, плавниками и стеклянными глазами.
Неужто это и есть его истинная суть, которую он мечтал отыскать? И на эту топь он готов все променять? Какая ирония. В своей прошлой жизни он знал, что ему никогда не сбежать от друидов. Как и всякий узник он мечтал о свободе, жаждал ее — не чтобы однажды обрести, а потому что грезить о ней было приятно. Но сейчас… сейчас Райз не мечтал о том дне, когда вырвется на свободу. Он наслаждался своим пребыванием среди рыцарей, и дело было отнюдь не в возможности получить информацию. Его влекло, опьяняло щекочущее чувство прорастания корнями, становление единым целым с чем-то, что он в итоге разрушит. И как так получилось, что он превратился в типа, питающего слабость к ударам в спину?
Спустя неделю в бочку с медом полился деготь. Ц-Цузу сообщил, что у четвертой стены обороны Швея нашел тела бывших призванных Къярта, и Чародей уже хлопотал над ними, надеясь вернуть их души.
— Похоже, твой некромант потерял их, когда эти придурки схватили Неугасающего, — с кислым видом произнес Ц-Цузу. — Сколько у вас было укравших силу Неугасающих?
— Больше пяти тысяч, — бесцветно ответил Райз.
…Так это кровь Къярта окрасила тогда клыки Химеры? Или нет? В любом случае, она там была. И раны были серьезными, раз смогли задеть столько меток-привязок. Не прояви Къярт невиданную изобретательность в выборе места для метки печати Райза, и он, вероятно, уже исчез бы. А Кара… ее печать была защищена ключицей.
…Она ведь выжила?
— Тц. Надеюсь, Уи-Шаа счастлив, что лишил Пастыря пяти тысяч бойцов, — ядовито сказал крикун и посмотрел на Райза. — Что, переживаешь за подружку? Хочешь, узнаю, цела она или нет?
Райз не успел даже осознать предложенное, как Ц-Цузу продолжил:
— Кальди, ступай к Спрше и попроси его поймать оставшихся призванных бунтаря — тех, кто украл силу Неугасающих. Живых тоже можно ловить: пригодятся в хозяйстве. Только пусть обращается с ними бережно. Бросит в свою яму и не подпускает к ней всяких проходимцев, вроде Чародея. Но он и сам знает.
Кальдеор кивнул и исчез.
Ц-Цузу перевел взгляд на Райза.
— Когда паладинов поймают, пойдем вместе, поищем твою подружку. И не трясись. Спрше ничего ей не сделает. Он хоть и похож на дубину, но единственный при памяти из тех, кто водит отары.
— Он, как я, — радостно добавил Фель-Фель.
— Не льсти себе.
— Что значит, такой как ты?
— Он тоже примкнул к Пастырю, чтобы защитить других.
— Да, только с ним не очень красиво вышло, — Ц-Цузу скривился, будто ему ткнули под нос тухлятину. — Это вас, слизней, раз-два и обчелся — можно было и не трогать. А Спрше просил пощадить хотя бы половину флоры на его планете. Имел бы аппетиты поскромнее, может, что и выторговал бы.
Какие бы силки на паладинов не использовал Спрше, дело это оказалось не быстрым. Дни шли за днями, рыцари зачистки устраивали одно нападение на лагерь беженцев за другим, не брезгуя даже теми, кого военные перевозили с одного места на другое, пытаясь спасти от расползающихся по востоку отар. Их набеги повторялись столько раз, что даже Ц-Цузу надоело это занятие. Он начал ныть, жаловаться на боль в горле, на недосып и мучающий его голод, хотя и спал и ел он так же, как всегда. Ныл так искренне и самозабвенно, что даже Шикти стала коситься на Райза, будто это он принуждал Ц-Цузу нападать на людей.
Когда крикун снова завел свою тоскливую песнь, Райз спросил:
— Не нравится — бросай. Что ты пытаешься этим добиться?
— Я хочу, чтобы сердце твоего некроманта обливалось кровью каждый раз, когда ему докладывают о бедных невинно убиенных. Хочу, чтобы он осознал всю тщетность своих попыток спасти кого-либо, чтобы…
— Ц-Цузу, ты идиот?
— Чего?!
— Как это, по-твоему, должно помочь? Я же тебе объяснял, что дело не в вере в победу, а в убеждениях. Просто признай, что тебе нравится устраивать массовые казни и ныть.
— Я ничего не делаю, они сами себя убивают.
— Ц-Цузу! — одернула его Шикти. — Сколько можно дурачиться? Займись уже делом.
— А я чем занимаюсь, по-твоему? — крикун вскинулся. — Как же вы достали нудеть. Ладно. Ладно! Все. Последний раз. Но наведем такого шороху…
— Ц-Цузу, конкретнее, — поторопила его Шикти.
— Нападем на город. На столицу, — глаза крикуна полыхнули в предвкушении знатного веселья. — Как тебе идея?
— Если ты в итоге угомонишься и перестанешь творить ерунду, — Райз пожал плечами.
Беседу прервал хлопок телепортации.
— О, Кальди, вернулся с новостями от Спрше? — Ц-Цузу оживился.
Он хотел было обернуться, когда за его спиной появился Нононо-до. Тот был ниже крикуна на две головы, но в силе нисколько не уступал. Напротив.
— Нононо-до! — вскрикнула Шикти, когда тот сжал руки Ц-Цузу до треска костей.
— Ты решил перейти все границы?! — прорычал стекозоголовый и ударил Ц-Цузу сзади по ноге, ломая кость.
Крикун упал на одно колено.
Нет, он однозначно не был идиотом-самодуром. Стоило Нононо-до сорваться с цепи, и крикун сразу присмирел, прекрасно понимая расклад сил: пальцы рыцаря раздавили его запястья, кисти безвольно повисли, а по предплечьям бежала синяя кровь, но Ц-Цузу даже не пытался вырваться.
— Зачем ты сказал Спрше притащить сюда укравших силу Неугасающих?!
— Чтобы вы их не угробили.
Нононо-до утробно прорычал и бросил взгляд на застывшего Райза. Тот всегда держался поблизости от Ц-Цузу, и теперь его и Нононо-до разделяла всего пара шагов.
— Тронешь мое и пожалеешь, — предупредил Ц-Цузу.
