— E vero[44], — проговорил дон Рибьера задумчиво. — Тогда давайте готовиться, ибо дон Сильвио не упустит такого удобного случая отомстить нам. Сегодня ночью он будет здесь наверняка, если уж что-то задержало их прошлой ночью. Кстати, скоро приедет Педро.
— Так давайте посмотрим, какими средствами обороны мы располагаем, — сказал дон Филипп. — Пойдём, брат. А не последуете ли и вы за нами, синьор Изи?
ГЛАВА XXXI,
настоящая осада, в которой побеждённые не падают, а поднимаются всё выше и выше при каждой победе врага. Они вознеслись бы в рай, если бы не отряд, пришедший им на помощь
Когда дон Рибьера с сыновьями вышли из комнаты, Гаскойн вступил в разговор с хозяйкой дома, а Джек тем временем воспользовался случаем поговорить с Агнессой. До сих пор он был слишком занят заботами об их безопасности, чтобы уделить ей должное внимание. Разговаривая с другими членами семьи, он не спускал с неё глаз и был поражён тем, как она похорошела с тех пор, как они виделись в последний раз. Теперь он подошёл к ней и тихо спросил, получила ли она его письмо.
— О, да, — ответила она покраснев.
— И вы не осерчали на меня за то, что было в письме? — спросил он ещё тише.
— Нет, — ответила она, опуская глаза.
— Я повторю то, что писал, милая Агнесса. Я никогда не забывал о вас!
— Но…
— Что?
— Отец Томазо…
— Что же он?
— Он никогда не согласится…
— На что?
— Он говорит, что вы — еретик.
— Скажите ему, что это не его дело.
— Он пользуется большим влиянием на отца и мать.
— Зато ваши братья на нашей стороне.
— Я знаю, но всё равно одно препятствие неодолимо — у нас разная вера. Отец Томазо обещал поговорить с вами и сказал, что, может быть, вы перемените свою религию.
— Это мы ещё посмотрим, Агнесса. Пусть он сам переменит религию, если у него есть хоть капля здравого смысла, а если нет, то и разговаривать с ним бесполезно. Где он?
— Он скоро будет у нас.
— А скажите, Агнесса, если бы всё зависело только от вас, вы пошли бы за меня замуж?
— Не знаю. Вы мне нравитесь больше всех.
— И это всё?
— А разве такое признание мало значит для девушки? — возразила Агнесса, взглянув на Джека с упрёкам. — Синьор, разрешите мне удалиться, сюда идёт отец.
Джек скосил глаза к окошку, у которого беседовали хозяйка дома и Гаскойн, и, воспользовавшись тем, что они сидели спиной к ним, он обнял Агнессу и прижал к своему сердцу, прежде чем отпустить её.
Мужчины вернулись с полным набором огнестрельного и холодного оружия, какое только могли найти в доме.
— Этого достаточно, чтобы вооружить всех людей, что соберутся здесь.
— Мы тоже вооружены хорошо, — сказал Джек, который уже стоял на почтительном расстоянии от Агнессы. — Каков будет план наших действии?
— Его нужно ещё обсудить. По всей вероятности…
На этом месте разговор был прерван внезапным появлением Педро, ездившего в город с грузом вина. Он ворвался в комнату возбуждённый и встревоженный, держа в руках красный колпак.
— Как, ты уже успел вернуться, Педро?
— О, синьор, у меня отобрали повозку с вином и угнали её в горы!
— Кто отобрал? — спросил дон Рибьера.
— Каторжники, которые были выпущены на волю. Клянусь телом Христовым, они натворили столько бед! Они врывались в дома, грабили и убивали, переоделись во всё награбленное, забирали у жителей оружие, еду, вино — всё, что только могли, и убрались в горы. Это произошло прошлой ночью. Не успел я доехать до города, как они напали на меня, завернули быков и угнали их вместе с другими повозками. Клянусь пресвятой девой, они с головы до ног перемазались кровью, к счастью, не только человечьей — они прирезали несколько быков, как мне рассказал пастух, но он так торопился, что не успел рассказать мне ничего больше. О, синьор, я слышал, они упоминали ваше имя.
— Так я и думал, — сказал дон Рибьера. — Что касается вина, Бог с ним — будем надеяться, что они перепьются сегодня вечером и оставят нас в покое. Но всё равно, Педро, они заявятся сюда, и мы должны защищаться. Так что созови сюда всех наших людей, я хочу побеседовать с ними.
— Не видать нам больше наших волов, — печально заметил Педро.
— Это что! Если мы не позаботимся о нашей безопасности, то не увидим и завтрашнего утра. У меня есть сведения, что они придут сюда этой ночью.
— Святые угодники! Говорят, что их тысячи!
— Насколько я знаю, их гораздо меньше, — заметил Джек.
— Говорят, что многих из них перебили, когда они напали на городок.
— Тем лучше! Иди, Педро, выпей стакан вина и позови других мужчин.
Дом был забаррикадирован, насколько позволяли обстоятельства. Первый этаж был превращён в крепость с помощью шкафов, комодов и других предметов обстановки, мебели, которыми забили прихожую у входной двери. Верхний этаж, или мансарду, если её так можно назвать, укрепили таким же способом, но так, чтобы они могли туда отступить, если входная дверь будет взломана.
Наступил вечер. Они всё ещё занимались приготовлениями к обороне под руководством Мести, проявившим себя способным фортификатором, когда послышался шум приближающейся толпы. Они выглянули из окна и увидели, что дом окружён каторжниками — их было около ста человек. Они красовались в самых причудливых нарядах, какие только могли раздобыть. Некоторые несли с собой огнестрельное оружие, но большинство из них были вооружены саблями и ножами. Вместе с ними прибыл обоз с награбленным добром: телеги и повозки всевозможного вида, нагружённые съестными припасами и вином, сеном, соломой, парусами и всем, что требуется для жизни в горах. К телегам был привязан скот, который они намеревались забрать с собой в горы. Все они, по-видимому, повиновались вожаку, в котором защитники дома вскоре узнали дона Сильвио.
— Масса Тихоня, покажите-ка мне этого мерзавца, — попросил Мести, услышав разговор о нём между Джеком и братьями Рибьера. — Уж я его не упущу, только тайте мне взглянуть на него.
— Вон там, он идёт впереди других разбойников с мушкетом в руках, на нём куртка с серебряными пуговицами и белые панталоны.
— Та, Тихоня, я его хорошо разглятел, тостаточно, чтобы запомнить.
Каторжников, очевидно, больше всего заботило, чтобы никто не мог ускользнуть из дома, поэтому дон Сильвио велел своим людям окружить дом тесным кольцом.
— Нед, — сказал Джек, — нужно показаться ему. Он обещал известить дона Рибьеру о нашем прибытии. Пусть убедится, что опоздал.
— Это весьма дельное предложение, — ответил Гаскойн. — Если этим людям не чуждо чувство благодарности, некоторые из них могут отказаться от участия в осаде дома — ведь мы спасли их от смерти!
