о твоём назначении главой Пятнадцатого Легиона, — сказала она.
Я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица — об этом я слышала впервые. Насколько мне было известно, в настоящее время не существует ни Пятнадцатого Легиона, ни даже Четырнадцатого. Более того, я знала только одного человека, который мог бы обратиться с такой просьбой. Я подавила желание оглядеть толпу в поисках Блэка.
— Думаю, ты единственная, кто этого заслуживает, не так ли? — усмехнулась я.
Улыбка Наследницы стала ещё шире.
— Вообще-то да, — промурлыкала она. — Что ты сделала, чтобы заслужить такое назначение?
Я скорее почувствовала движение толпы, чем увидела его, море аристократов расступилось перед более крупной рыбой. Императрица Ужаса Малисия неторопливо вошла на сцену, олицетворяя собой саму элегантность.
— Ну, ну, — промурлыкала она. — Такие энергичные девушки сегодня у нас в гостях. В чем ваш спор, мои дорогие?
Наследница опустилась на колени, и на мгновение я почти пожалела, что не могу — не хочу — сделать то же самое. Демонстрация почтительности могла бы оказаться полезной, и я могла только позавидовать тому, как моя соперница превращала знак более низкого статуса в полезный инструмент.
— Ваше Величество, — произнесла девушка из сонинке, прежде чем подняться на ноги. — Я просто сомневалась в пригодности этой… кэллоу командовать легионерами праэс.
Среди знати раздался одобрительный ропот. Она действительно собиралась использовать моё происхождение на полную катушку, не так ли? Никогда ещё я так болезненно не осознавала, что у меня нет друзей в этой толпе.
— Кэллоу на самом деле учится в Военном Колледже, в отличие от тебя, — заметила я решительно.
— Посещаемость, которая не была отмечена успехами, оправдывающими такое повышение авторитета, — мягко возразила Наследница.
— Наоборот, если уж на то пошло, — с усмешкой добавил её тагреб.
— Капитан?
Голос доносился откуда-то сзади, слева от меня, но даже на таком расстоянии голос Блэка был прекрасно слышен через всю комнату.
— Лорд? — ответила Капитан.
— Если мальчишка снова помешает, сверни ему шею.
— С радостью.
Парень побледнел, как привидение, и отступил на полшага. В такие моменты я была рада, что Чёрный Рыцарь в моём углу ринга, загадочный осёл он или нет. Малисия рассмеялась, и весь мир затаил дыхание при виде неё — это разрядило напряжение, поднявшееся в толпе, легко, как щелчок пальцами.
— У тебя есть решение, Наследница, — улыбнулась Императрица. — Я вижу это по твоим глазам.
— Есть, — согласилась моя соперница. — Для выбора, я бы предложила пари.
Императрица бросила на неё заинтересованный взгляд:
— Ты завладела моим вниманием.
— Еще одна военная игра, — объявила Наследница. — В прежние времена в Колледже устраивались грандиозные пятисторонние поединки. Хорошее время. Если Оруженосец будет командовать, я хочу, чтобы она доказала свою ценность. Разве не таков путь ваших Легионов, Ваше Величество?
Улыбка моей соперницы стала сардонической.
— Один грех, одна благодать, — тихо процитировала она.
Я почувствовала, как мои пальцы сжались вокруг рукояти меча.
— А если, не дай боги, — подсказала Императрица, — наш Оруженосец проиграет?
— Я бы попросила, чтобы за те оскорбления, которые она мне нанесла, назначение Кэтрин Обретённой стало моим, — ответила она, и в её глазах сверкнуло торжество.
Ох уж эта сука. Она знает, что Крысиный отряд занимает последнее место. И если вспомнить Саммерхолм, она не будет против подкупа моих противников, чтобы убедиться, что я потерплю неудачу.
— Звучит интересно, — задумчиво произнесла Малисия, постукивая тонким пальцем по подбородку и обводя взглядом толпу. Я видела, как интеллект за красивым лицом взвешивает преимущества и недостатки, что трон может получить и потерять, позволив этому продолжаться. Мгновение спустя она снова обратила своё внимание на нас.
— Так и будет, — сказала Императрица, и на этот раз в её голосе прозвучала железная нотка. — Через два дня, с намеченными ставками.
— Благодарю Ваше Величество за её мудрость, как всегда, — сказала моя соперница с низким поклоном.
Вот так всё и было сделано. Малисия отошла, и я почувствовала на себе насмешливые взгляды всей этой жалкой стаи. Из разных углов комнаты донеслось несколько взрывов смеха. Наследница прошла мимо меня, остановившись, чтобы наклониться к моему уху.
— И всё, чего мне это стоило — это сломанный палец, — прошептала она.
Хватка на моём мече усилилась до такой степени, что костяшки пальцев побелели, а лицо покраснело от унижения. Она играла мной, как марионеткой, и все в комнате это знали. Некоторые из них даже не потрудились сделать это незаметно, глядя на меня так, словно я была одета в дурацкую пёструю одежду шута. Пожалуй, сейчас я им и была, если так легко попалась на эту удочку. Я вышла из толпы, направляясь к первой попавшейся двери. Она вела прямо в вестибюль, очень похожий на тот, через который я вошла, хотя с тех пор уже наступила ночь. Начавшаяся буря хлестала по камню верёвками воды. Я поплотнее закуталась в плащ и вышла под дождь.
Я встала и позволила воде течь по моему лицу — не зню, почему я думала, что это заставит меня чувствовать себя лучше. Вдалеке сверкнула молния, на какую-то долю секунды прорезав ночное небо. Стук дождя по голове не успокаивал меня: я была мокрой, холодной и очень униженной. Атер раскинулся в отдалении вокруг — каменный лабиринт, усеянный факелами до самых огромных стен и знаменитых девяти черных ворот, в честь которых был назван Город Врат.
Не знаю, как почувствовала, что Блэк присоединился ко мне на балконе, но я знала это так же точно, как свое собственное дыхание. Наверное, моё Имя — чем больше я училась им пользоваться, тем больше оно меняло меня, каким-то непостижимым образом расширяло мое восприятие. Мой учитель подошёл и встал рядом со мной на краю, стоя неподвижно и тихо, как будто он даже не заметил, что мы были в середине шторма.
— Они всегда будут стоять у меня на пути, не так ли? — заговорила я в тишине. — Потому что я из Кэллоу, потому что я простолюдинка, потому что я не одна из них. Они будут противостоять мне во всём только потому, что могут. Потому что каждый раз, когда я выигрываю, вопреки их ожиданиям, это оскорбляет их.
Блэк долго молчал.
— Да, — согласился он, и в этом единственном слове было столько усталости.
— Она меня сделала, —
