— Но невеста была, по крайней мере, хороша?
— Обворожительна! В удивительно красивом платье и драгоценностях. Чего нельзя было сказать о Конде. У него было откровенно собачье настроение... Он и был похож на собаку, которую держат на цепи, и цепь эта ему явно не нравилась. Я невольно думала, какая брачная ночь предстоит бедняжке.
— Не волнуйтесь за нее, — тут же отозвался брат. — Я бы очень удивился, если бы он уделил ей хоть какое-то внимание. За все время свадьбы он, по-моему, и двух раз не взглянул на свою невесту. А у юной Шарлотты горел в глазах огонек, не обещавший супругу ничего хорошего. Похоже, она дала клятву принадлежать только королю. Но если оставить в стороне зубоскальство, то свадьба была веселая. Были танцы. Даже мы танцевали, и старый Монморанси, и герцогиня Ангулемская. Словом, ожидаемое наконец свершилось, — заключил барон, опускаясь в кресло. — Остается ждать продолжения этого романа. Что вы там увидели, Кларисса?
Пока барон говорил, графиня подошла к окну.
— У нас такой чудный парк, и столько цветов, которые так нас радуют! А в Шантийи все так скудно. Такая жалость...
— Не жалость, а стыд и позор! Я еще проберу Монморанси на этот счет. Уверен, он далеко не нищий. Наверняка у него припрятан не один мешочек, туго набитый экю. Будем надеяться, что его сын сумеет их отыскать.
— Ему всего четырнадцать, но он очаровательный мальчик. Я уверена, что он будет пользоваться большим успехом у дам, — мечтательно произнесла Кларисса.
— Не волнуйтесь, уже пользуется, — насмешливо подхватил брат. — Но я бы советовал вам, сестра, ограничиться племянником. Тома тоже очаровательный мальчик!
— Разве я говорю, что не очаровательный? Я его так люблю! И единственное, о чем горюю, что вижу его так редко!
Кларисса внезапно покраснела, сообразив, что своим признанием ставит Лоренцу в неловкое положение, но девушка лишь улыбнулась.
— Надеюсь, — сказала она, — что не мое присутствие в Курси мешает Тома сюда приехать. Если это так, я искренне сожалею об этом, тем более что до сих пор мне так и не представилась возможность выразить ему мою глубочайшую благодарность. Он дважды спас мне жизнь, подвергая себя смертельному риску. Я хотела бы... хотела бы все это ему сказать.
— В самом деле?
Лицо Клариссы засветилось.
— В самом деле. И я тоже считаю, что он очаровательный.
— Тогда я сегодня же напишу ему!
— Лучше ложитесь сразу в постель, дорогая, — посоветовал с улыбкой брат. — Вы отплясывали сегодня, не жалея ног. Как, впрочем, и я. Так что письмо Тома вы напишете завтра утром.
Дни шли за днями, а молодой человек все не приезжал. Зато в Курси часто наведывалась герцогиня Ангулемская, крайне озабоченная неожиданными проблемами, которые возникли в доме ее племянницы. Ее уже не волновало, была ли близость между молодыми в первую брачную ночь, ее беспокоила болезненная ревность, какую проявлял Конде-младший по отношению к своей супруге.
— Ревность без любви, — жаловалась она. — Самое худшее, что только может быть на свете! Он совсем не щадит нашу Шарлотту. Он отказывается везти ее в Фонтенбло и держит в Париже под надежной охраной.
— А что Шарлотта? Как она? Плачет? — забеспокоилась графиня.
— И не думает! Она ни в чем не уступает супругу и пишет письма. Страстные письма, в которых называет своего вздыхателя «обожаемой звездой». Можете себе представить?
— Как это ни удивительно, но поверим, что она действительно его любит. Такое тоже случается. Но, если принц поставил такую надежную охрану, как ее письма доходят до адресата?
— С моей помощью, разумеется. И с помощью еще двух ее верных слуг. Кроме королевы, которая круглеет с каждым днем, при дворе все в восторге и готовы на жертвы во имя такой необыкновенной любви. Генрих тоже может дойти до крайности и сделать малышку королевой Франции.
— А что Генрих? Чем он занимается?
— Постоянно приглашает к себе Конде, корит, ругает и клянется, что не даст ему ни одного экю. А в остальном ведет себя, как влюбленный из песен трубадуров. Он даже стал следить за своей внешностью, чего никогда не делал, и совершает безумные поступки, на которые толкает его страсть. Вообразите, неделю тому назад он спрятался под балконом Шарлотты ради того, чтобы ее увидеть. Ее, разумеется, предупредили, и она вышла на балкон, распустив по плечам чудесные густые волосы, а две горничные держали справа и слева от нее свечи. Генрих едва разума не решился при появлении этого волшебного видения.
— А что Шарлотта?
— Пришла в восторг и рассмеялась. «Господи! Да он просто без ума!» — воскликнула она и принялась посылать ему воздушные поцелуи, а потом бросила свой носовой платок. А он прочитал ей очередное стихотворение. Поэт Малерб постоянно пишет стихи Шарлотте по его просьбе. Словом, рыцарский роман, да и только! Но мне ситуация кажется скорее забавной.
— Забавной! Ситуация кажется ей забавной, — насупив брови, повторял барон после отъезда гостьи. — Нужно быть женщиной, чтобы найти подобную ситуацию забавной. Иметь дело с таким мрачным упрямцем, как младший Конде! Сказать по чести, мне не слишком нравится, что Генрих влюбился до такой степени и разыгрывает перед малышкой влюбленного щеголька, хотя ей-то, конечно, льстит вся эта шумиха.
— Генрих ради любви и раньше делал глупости, — сочувствуя королю, вступилась за него графиня. — А Шарлотта, вне всякого сомнения, его последняя любовь.
— Вполне возможно, но момент выбран крайне неудачно: с границ до нас доносится бряцанье оружия, предвещая войну.
Действительно, в марте умер герцог Юлих-Клеве, не оставив прямого наследника, и престол герцогств Юлих, Клеве и Берг, а также графств Марк и Равенштейн с поместьем Равенсберг на Маасе остался свободным. Претендентов на богатое наследство, имевшее к тому же важное стратегическое значение, так как располагалось оно между Францией, Голландией, испанской Фландрией и прирейнской Германией, было немало, но главными среди них были герцог Бранденбургский и пфальцграф Нойбургский, оба протестанты. Претендовали на эти земли и католики. От того, кому они достанутся, зависело, какая из религиозных партий станет влиятельнее и весомее.
В ожидании решения о наследнике император-католик Рудольф II секвестировал спорные земли, на что он имел полное право, однако при этом он ввел туда слишком много войск, чем весьма встревожил обоих претендентов-протестантов. Оба немецких князя, союзники Франции и Голландии, тоже поспешили с войсками к границам спорных земель. К концу 1609 года эти земли будут обложены войсками со всех сторон.
— А это означает, что, пока идет тяжба между наследниками, наш беарнец объявит войну австрийским, испанским и фландрским Габсбургам, — заключил барон. — А королева, Эпернон, иезуиты и все католические партии, подчиняющиеся Папе, сочтут его войну святотатственной!
