Джерсен перетащил ящики в студию и с помощью Лабби распаковал их.
— Я горю желанием увидеть вашу работу, — заявил Лабби. — Учиться никогда не поздно, а я никогда не слышал о таком виде творчества, которым вы занимаетесь.
— Это очень детализированный процесс, — ответил Джерсен. — Некоторые даже находят его скучным, но я обожаю медленную скрупулезную работу. Первым делом, я полагаю, надо устроить затемнение комнаты.
С помощью Лабби, который держал лестницу, Джерсен задрапировал черной тканью стеклянный потолок и дверь. Потом прибил на дверь табличку:
Фотокомната. Без стука не входить.
— Теперь можно приступить к работе. Пожалуй, я начну с простых итераций в розовом и зеленом.
Под пристальным взглядом Лабби Джерсен сфотографировал булавку, увеличил снимок в десять раз и отпечатал тридцать зеленых копий и тридцать розовых.
— А что теперь? — поинтересовался Лабби.
— Теперь мы подходим к довольно монотонной части работы. Каждую из этих булавок нужно аккуратно вырезать из фона. Затем с помощью булавок и булавочных дыр я организую реитерацию. Если хотите, можете заняться вырезанием, пока я подбираю нужный краситель.
Лабби с сомнением посмотрел на гору снимков.
— И все это нужно вырезать?
— Да, и очень тщательно.
Лабби без всякого энтузиазма принялся за работу. Джерсен внимательно наблюдал за ним, давал советы, напоминал о необходимости соблюдать аккуратность. Затем, взяв у Лабби калькулятор, он нашел квадратные корни из первых одиннадцати простых чисел. Результаты были в диапазоне от 1 до 4,79. Лабби тем временем уже вырезал три булавки, сделав одну небольшую ошибку. Джерсен укоризненно вздохнул. Лабби отложил ножницы:
— Это очень интересно, но мне нужно заняться другими делами.
Как только он ушел, Джерсен сравнил десятитысячный банкнот с розовыми и зелеными булавками, ввел соответствующую коррекцию и отпечатал еще кучу снимков, затем выглянул в большую мастерскую. Лабби был занят с детьми. Джерсен положил банкнот под микроскоп и, как тысячи других людей до него, стал разглядывать кредитку в поисках секрета аутентичности. Как и эти тысячи людей, он не увидел ничего. Теперь — решающий эксперимент, от которого все зависит. Он выбрал бумагу подходящей толщины и плотности, вырезал прямоугольник размером с банкнот, который сунул в щель фальшметра. Немедленно зажегся тревожный сигнал. Тогда Джерсен отметил на бумаге точки, соответствующие найденным значениям квадратных корней. Приложив к бумаге угольник, он ногтем провел крестики через каждую пару точек, надеясь таким образом создать нужное сжатие волокон. Дрожащими руками Джерсен поднял фальшметр…
Внезапно открылась дверь, и вошел Лабби. Одним движением руки Джерсен убрал банкнот и фальшметр в карман и схватил ножницы и снимки, имитируя интенсивную деятельность. Лабби был разочарован, увидев, что такое множество оборудования дало такие жалкие плоды. Это мнение он высказал вслух. Джерсен стал объяснять, что он перевычисляет некоторые эстетические соотношения и что это длинный и нудный процесс.
Если Лабби хочет, он может его ускорить, вырезая булавки, но только на этот раз аккуратно. Лабби заявил, что больше не сможет помочь. Джерсен вырезал еще несколько булавок и разложил их на столе. Лабби взглянул на набор розовых и зеленых фильтров, лежащий под лампой.
— Вы что, употребляете только два цвета?
— По крайней мере, для этой композиции, — отрезал Джерсен. — Зеленый и розовый, хотя и кажутся некоторым профанам наивными цветами, мне здесь очень необходимы.
Лабби хмыкнул:
— Они довольно блеклые.
— Точно, — кивнул Джерсен. — Я добавил кое-что в красители, и, похоже, они на свету выцветают.
Лабби вскоре удалился. Джерсен вытащил фальшметр и сунул обработанный бумажный прямоугольник в щель. Никакого тревожного красного сигнала! Только ласкающее слух тихое жужжание — «признак аутентичности»! Самый приятный звук за всю жизнь Джерсена.
Он взглянул на часы — время для хобби почти вышло, пора было закругляться.
Во время «часа общения» он увидел Ифигению, одиноко стоявшую в конце зала. Джерсен не подходил к ней, а девушка, казалось, его не замечала… И он считал ее обычной девушкой! Он находил ее лицо неинтересным! Оно было совершенным. Десять миллиардов севов? Мелочь… Джерсен с трудом боролся с желанием немедленно вернуться в мастерскую.
Назавтра занудство Лабби проявилось в полном объеме. В мастерской, не было ни одного «гостя», и Лабби два часа проторчал в студии, восхищенно глядя на Джерсена, который вырезал булавки, раскладывая и перекладывая их с напряженной сосредоточенностью, моля про себя бога, чтобы Лабби наконец убрался.
День пропал. Джерсен покинул мастерскую, кипя от еле сдерживаемой ярости.
На следующий день он продвинулся больше. Лабби был занят. Джерсен прикрыл серию и номер банкнота, сфотографировал его и отпечатал двести копий с тщательно подобранными красителями. Через день Джерсен запер дверь, сославшись на необходимость длительных экспозиций. На отпечатанных копиях он провел нужные линии и, использовав игрушечный печатный пресс, впечатал номера. Банкноты выглядели почти как настоящие. Они слегка отличались на ощупь, но кому какое до этого дело, раз они проходят через фальшметр?
За обедом Джерсен обдумывал последнюю проблему: как внести деньги, не вызвав подозрений. Если же просто отнести их в офис, его тотчас спросят, где он их взял. Джерсен никак не мог придумать практически реализуемый способ организовать свой выкуп. Ясно, что доверить такую сумму Кошилю было невозможно. Он решил, что нуждается в дополнительной информации.
Во время «общего часа» Джерсен зашел в офис к помощнику администратора, человеку с типичным лицом хорька, носившему темно-синюю униформу Обменного Пункта с таким видом, будто это была особая привилегия. Джерсен состроил озабоченную мину.
— У меня возникла одна проблема, — обратился он к администратору. — Мне сообщили, что мой старый друг прибывает завтра, чтобы погасить «взнос» одного из «гостей». Можно ли устроить так, чтобы я был в бюро, когда прибудет автобус с посетителями?
Администратор нахмурился:
— Это несколько необычная просьба.
— Я понимаю, — скромно согласился Джерсен, — однако политика Обменного Пункта — всемерно облегчать погашение «взносов», а я именно этого и хочу.
— Ладно, — кивнул администратор, — приходите в офис сразу после завтрака, и я все устрою.
Джерсен вернулся в общий зал, погулял немного и порядочно выпил, чтобы успокоить нервы. Прошла ночь. Он, давясь, проглотил несколько кусков за завтраком и поторопился в офис администратора, который сделал вид, что все позабыл.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
