— А то, что герцогиня, к несчастью для вас, непременно вернется к вам!
— Ах, если бы так! Если бы я мог вновь увидеть ее!
— Увидите, увидите, и она вас снова полюбит, вот помяните мое слово… Красавицы — особы капризные и непостоянные… Но, кстати, почему вы заявили, что вам не осталось ни любви, ни отмщения? Отомстить-то вы всегда успеете?
— Нет! Генрих III приговорен, он будет убит, но убит другим, не мной! И это ужасно! Ведь тогда я не смогу бросить в лицо старой Екатерине Медичи: «Вы убили мою мать, а я пронзил ваше сердце, убив любимого сына!»
— Друг мой, — спокойно заметил Пардальян. — у меня сегодня будет гость. И знаете, кто? Крийон, храбрец Крийон.
— Вы думали, я не расслышал, когда вы говорили об этом? Нет-нет, я все слышал и, кажется, угадал вашу мысль: Крийон представит вас королю, и вы предупредите Генриха III о том, что Гизы готовят на него покушение.
— Может, так, а может, и нет. В общем, наберитесь терпения и не теряйте надежды. Но я не хочу, чтобы Крийон видел нас вместе. Будьте любезны, пройдите к себе в комнату и ждите; я вас позову.
Мрачный Жак Клеман удалился к себе, а Пардальян, сев у огня, погрузился в размышления и в какие-то подсчеты. Время от времени он записывал несколько слов на клочке бумаги, потом зачеркивал их и снова что-то писал. Наконец, измарав целый листок, он с довольной улыбкой пробежал его глазами и пробормотал:
— Думаю, такой обед удовлетворит самому изысканному вкусу!
Оказывается, шевалье потратил столько времени всего лишь на составление меню обеда, на который был приглашен Крийон. Потом Жан позвал хозяина, дал ему подробнейшие указания и проследил, как они выполняются.
Когда Крийон появился в гостинице, стол в комнате у шевалье был уже накрыт.
— Прекрасно! — воскликнул старый солдат. — Вы постарались — такой обед достоин принца!
— Ну нет, — усмехнулся Пардальян, — для принца я бы стараться не стал! Впрочем, хватит разговоров, обед не обсуждают — его едят. Прошу, дорогой гость, располагайтесь! Вот сюда, поближе к огню, а я сяду напротив. И приступим…
Крийон занял указанное ему место и с удовольствием занялся обедом. Бравый воин умел и любил поесть, да и от выпивки не отказывался. И вот в ту минуту, когда храбрый Крийон по-солдатски решительно атаковал жаркое, шевалье де Пардальян неожиданно огорошил его вопросом:
— Кстати, сударь, вам известно, что короля собираются убить?
Крийон так и застыл с раскрытым ртом и уставился на Пардальяна с выражением изумления и ужаса.
— Что это вы так удивились? — продолжал Пардальян. — Что в моих словах необычного?
— Я не удивлен, дорогой друг, — ответил Крийон, — но, позвольте заметить, гостиница кишмя кишит шпионами. За такие слова и головой можно поплатиться…
— Никто нас не слышит, — улыбнулся шевалье, — я стреляный воробей. Поверьте, приняты все необходимые меры предосторожности. А как же иначе? Я никогда бы не стал подвергать своего дорогого гостя подобной опасности… Сам-то я ничего не боюсь…
Пардальян говорил искренне. Он действительно беспокоился, как бы не скомпрометировать Крийона. И, как это часто бывает, его искренность выглядела куда убедительней, чем любые ухищрения в духе Макиавелли. Крийон, человек прямой и смелый, даже возмутился: он вовсе не желал, чтобы меры предосторожности принимались исключительно ради него.
— Черт возьми! — воскликнул старый солдат. — Вы что же, думаете, я боюсь за свою жизнь?!
— Конечно, нет! Всем прекрасно известно, что вас испугать трудно, — иначе бы вы не заслужили своего замечательного прозвища. Я просто позаботился о том, чтобы нас не могли подслушать, ибо намерен сообщить вам кое-что важное. Итак, начну сначала: короля хотят убить!
— А откуда вы знаете? — спросил Крийон.
— Какая разница? Вы мне верите?
— Конечно! Да я и без вас знаю о готовящемся покушении!
— Прекрасно! Раз вам это уже известно, я перехожу к следующему пункту, на мой взгляд, не менее, а то и более важному!
— Господи! Вот теперь вы меня и впрямь испугали! Что же может быть важнее, чем убийство короля?
— А вот что — я не хочу, чтобы короля убили! — спокойно ответил шевалье де Пардальян.
Крийон смотрел на собеседника со все возрастающим изумлением… Еще тогда, во время их первой встречи в Париже, кое-какие речи шевалье де Пардальяна повергли Крийона в величайшее удивление. Вот и сейчас слова шевалье показались старику странными и неразумными.
«Может, он немного сумасшедший?» — мелькнуло в голове у вояки.
Эта мысль отразилась на лице Крийона, и шевалье без труда прочел ее. Он улыбнулся и спокойно продолжал:
— По-моему, дорогой друг, все, что я говорил вам, звучало вполне разумно. Во-первых, я сказал, что короля хотят убить, и, во-вторых, что я не желаю смерти Генриха III, — вот и все!
— Но скажите на милость, — спросил потрясенный Крийон, — откуда вам известно, что короля собираются убить?
— Вы уже второй раз об этом спрашиваете — придется удовлетворить ваше любопытство. Знайте же: я присутствовал на последнем собрании заговорщиков, когда обсуждались планы убийства короля…
— И кто их обсуждал? — спросил побледневший Крийон.
— Сударь, если вы не знаете имен — я вам их не открою; но, подозреваю, вам прекрасно известно, о ком идет речь. Чтобы доказать истинность моих слов, я приведу лишь одно имя, и вы сразу поймете, что я говорю правду: герцог де Гиз!
Крийон забыл и о еде, и о выпивке.
— Итак, вы утверждаете, что состоялось собрание заговорщиков?
— Да, они собирались для того, чтобы принять окончательное решение по поводу убийства Генриха III,
— А вы все видели и слышали?
— Именно так. Поэтому я и разыскивал вас, дорогой Крийон, поэтому и пригласил отобедать со мной. Но, конечно, обед в вашем обществе доставляет мне истинное удовольствие. Что же вы не пьете и не едите, уважаемый гость? Я могу подумать, что вино плохое или еда невкусная…
Крийон задумчиво покачал головой:
— Итак, вы все слышали… значит, в этом причина? Вот почему вы хотите быть представленным королю!
— Что вы, сударь! Я не доносчик какой-нибудь, чтобы бежать к Его Величеству и докладывать об услышанном… Это входит в обязанности прево. Ну, пожелал герцог де Гиз убить короля — его дело! Я же вмешиваюсь только потому, что не хочу, чтобы Генриха III убили…
— Я не понимаю вас, — заметил Крийон.
— Когда-нибудь поймете. Мне важно сейчас выяснить следующее: вы, Крийон, верите, что короля собираются убить?
— Конечно, я и до нашей с вами встречи это знал.
— Верите ли вы, что я не желаю смерти короля Франции?
— Конечно, вы обычно говорите правду. Раз вы утверждаете — значит, так оно и есть.
