ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ТАМБОВ. ОСОБНЯК ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОРА. 1 ноября 1921 года.
Иван Христофорович Макей-Рождественский изволил пить чай. Любил он это дело. С самоваром, баранками и прочим вареньем. Много раз он подчеркивал, что настоящий русский патриот обязательно должен пить чай из самовара и все гости генерал-губернатора знали об этой особенности губернского начальства. Более того, нельзя было и подумать о том, чтобы не то что не явиться на чаепитие, но даже где-то в кулуарах проявить недостаточную верноподданность и чувство патриотизма, свою безусловную готовность ночей не спать ради общественного блага, а уж фраза «Честь в Служении на благо Отчизны» просто не сходила с уст Ивана Христофоровича.
Большего патриота было трудно сыскать. Ездил он исключительно на российских автомобилях, носил исключительно одежду и обувь отечественного производства, в Тамбове было не сыскать вывесок магазинов, исполненных не на русском языке.
На чаепития ежедневно прибывали лучшие люди Тамбова и губернии, ни один приезжий купец или промышленник не мог рассчитывать на успех, без личного расположения и благоволения генерал-губернатора. В общем, как принято сейчас говорить, Иван Христофорович был крепким управленцем-хозяйственником, имевшим положительный образ в обществе и соответствующие связи на самом верху в Москве.
Отхлебнув чай из блюдца, Иван Христофорович вещал благодарным слушателям:
— Вот, господа, многие спорят, что более мило сердцу настоящего патриота — московские баранки или одесские бублики. Меж тем…
В этот момент во входную дверь на первом этаже требовательно заколотили. Возможно, даже прикладами.
Макей-Рождественский запнулся досадливо и лишь буркнул дворецкому:
— Серафим, узнай кто посмел меня тревожить.
Дворецкий поклонился услужливо и исчез за дверью. Однако не прошло и минуты, когда его буквально втащили в залу жандармы в синих мундирах. Гости губернатора повскакивали с мест, суетливо пытаясь понять, что и кто куда, что делать, куда бежать и нужно ли демонстрировать лояльность губернатору или лучше от греха подальше держаться от оного сильно подальше. Впрочем, особо выбирать у них не было ни времени, ни возможности.
Увидев вошедшего Иван Христофорович смертельно побледнел.
— Э-э-э… Господин Царёв? Я даже… как-то неожиданно… ибо я… вы же знаете мою верноподданническую… да… Чем обязан?
Это и всё, что смог проблеять всемогущий губернатор.
Царёв со скукой уселся на стул во главе стола, ровно напротив сидящего в торце стола Макея-Рождественского.
— Господа, оставьте нас.
Сказано было спокойно и даже без нотки властности, но почему-то присутствующие кинулись на выход расталкивая друг друга. Случилась даже короткая потасовка, которую, впрочем, тут же утихомирили «синие шинели».
Дверь за спиной Великого Инквизитора тихо закрылась. Повисло молчание. Инквизитор был скучающе скептичен, губернатор истекал потом и в ужасе вращал глазами, явно пытаясь сообразить, что следует говорить в данном конкретном случае.
— Я… дело всё в том, что… но… всей душой верен…
Царёв устало махнул рукой.
— Хватит, Иван Христофорович, не утруждайте себя пустыми словами. На вас жалоба поступила.
— Жалоба??? Но я же…
Кивок.
— Да, именно «вы же». Вы же должны были сформировать батальон добровольцев-ветеранов, организовать их комплектование, оснащение, слаживание. Отправить их на Дальний Восток в распоряжение Ставки. И тут же приступить к формированию полка из выходцев Тамбовской губернии. Или я ошибаюсь?
Губернатор сглотнул.
— Ну, мы же сформировали и отправили…
Вновь спокойный кивок.
— Это верно. Отправили. Только вот любезный Иван Христофорович, я, как говорят в Одессе, стесняюсь спросить, вы что — идиёт? Целый эшелон тамбовских голодранцев, одетых кое-как, с ржавыми винтовками — это у вас юмор такой? По документам, кстати, тамбовский батальон укомплектован самым лучшим образом. Как вы объясните сей факт? Я уж не говорю о том, что прибывшие рассказали о своей подготовке в Тамбовской губернии очень и очень много интересного. Императорский Следственный комитет просто не успевал записывать! Гнилая вода, червивые сухари, спанье на голой земле и в землянках, которые сами же и копали ржавыми лопатами, хотя по документам на это были выделены деньги и техника из бюджета губернии. И таких фактов великое множество. Государь терпел многие ваши художества и причуды, но вы ошиблись — не надо было красть деньги у добровольцев…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Глядя на истекающего потом и ужасом бывшего генерал-губернатора Великий Инквизитор кивнул своим мыслям. Что ж, Государь хотел получит публичный процесс над несколькими чиновниками высокого ранга, дабы остальным повадно не было. И этот потеющий ужасом персонаж вполне устроит Императора.
* * *
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. НОВЫЙ ИЛИОН. ЛЕТНИЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. 1 ноября 1921 года.
Я слушал обстоятельный доклад Наместника Туркестана Великого Князя Николая Константиновича. Доклад, как и всё, чем занимался мой дядюшка, был действительно обстоятельным. Великий Князь, невзирая на свой семьдесят один год, был полон неуёмной энергии и всяческих идей, а если за что брался, то делал это со всей ответственностью и не обходил своим вниманием даже мелочи.
Ирригация Туркестана. Масштабное строительство в Ташкенте. Переселение русских в новые города и на согласованные с местными князьями территории. Обустройство жилья и складов в местах зимовья кочевников. Строительство двух гидроэлектростанций. Формирование из местных двух полков — Кочевого кавалерийского и Особого Пустынного. Первый уже двигался эшелонами в Маньчжурию, второй еще находился в стадии формирования, но и его отправка на фронт была не за горами.
— Что ж, дядя, вашими успехами я доволен. Вы сделали очень много и уверен, что сделано будет ещё больше.
Великий Князь склонил голову.
— Благодарю, Государь.
Задумчиво смотрю на него.
— Есть мнение, что вам с супругой необходимо отдохнуть. Съездить на воды. В Карловы Вары, например. Уверен, что Надежде Александровне не повредит посетить знаменитый курорт и вообще ненадолго сменить обстановку.
Тот настороженно смотрит на меня, понимая, что разговор затеян мной не просто так. Осторожно уточняет:
— А почему в Чехию? В Империи полно прекрасных мест с целебной водой.
Киваю.
— Да, наше славное Отечество богато на всякие целебные места. Но, к сожалению, их редко посещают люди из самого высшего света Великобритании. Случайная и неофициальная встреча двух семейств в Карловых Варах вызовет меньше пересудов и привлечёт к себе куда меньше ненужного в нынешних обстоятельствах внимания…
* * *
ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВЕР КОРЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. 1 ноября 1921 года.
— Приехали! Занять позиции!
Норкин, вслед за прочими, выпрыгнул из бронемашины. Старший унтер Попов приглушенно орал на два их отделения:
— Бегом! Быстро занять позиции на вершине холма! Огонь по команде штабс-капитана! Бегом-бегом!
И они бежали на вершину холма. Где-то там, за ним, рвались мины и гранаты, прикрывая своим шумом их появление на театре военных действий. Машины тут же двинулись дальше, скрывшись за изгибом рельефа.
Вот и вершина. Задыхаясь, Норкин почти грохнулся куда-то в кусты, пытаясь восстановить дыхание. Да, потерял он форму, полигон училища не шел ни в какое сравнение с реальной обстановкой, тем более с таким рельефом, как в Корее. Вверх-вниз. Сильно вверх — сильно вниз. И реки. И озёра. Леса, горы, сосны всякие. Бегом-бегом!
Отдышавшись кое-как, Борис оглядел раскинувшийся внизу лес. Дым и султаны разрывов были видны хорошо, а вот противника толком видно не было. Где-то там он. Наверное.
Первые две машины выехали на вершину холма справа. Слитный огонь из пулемётов по квадрату, где предположительно сновали японские солдаты. Чёрт его знает, какая эффективность стрельбы по лесу из калибра 7,62. Наверняка большую часть пуль поглотят стволы деревьев. Задача этих машин была больше отвлечь противника, чем нанести реальный урон. А вот две тяжелые бронированные машины с другой стороны холма…
