Крупнокалиберный шестиствольный МПГД6-12 и пушка АПБТ-3, внезапно появившись на поле боя, внесли свой вклад. Попадания их 12,7 миллиметровых пуль и 20 мм снарядов косили словно ножом целые деревья, не говоря уж о кустах. Неизвестно, что там чувствовали японцы, но внезапный мощный взрыв посреди леса, вспыхнувший оранжевым клубящимся разлетающимся облаком, наверняка произвел впечатление на присутствующих.
Что рвануло? А Бог его знает. Похоже на склад каких-то боеприпасов…
* * *
ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЮЖНЫЙ САХАЛИН. АВИАНОСЕЦ «ХОСЁ». 1 ноября 1921 года.
Сигнал тревоги вырвал экипаж из сна. Очумевшие и осовевшие со сна бежали по палубам, трапам, переходам, занимая места согласно боевого расписания. Принц Ямасина лишь мельком бросил взгляд в небо. В черных ночных небесах ярко горели осветительные бомбы, светом своим оттеняя звезды и всё остальное. Видно ничего не было, но доносящийся сверху мощный гул моторов говорил о том, что русские пришли. Пришли по их души.
* * *
ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЮЖНЫЙ САХАЛИН. БОМБАРДИРОВЩИК СИ-33. 1 ноября 1921 года.
Маркиза Берголо вела в бой свой бомбардировщик. Ночные полёты сами по себе вещь непростая, а полёты в строю имели свою «прелесть». Не один бомбардировщик разбился во время бесконечных тренировок. Так это были просто тренировки. Другое дело реальный бой, со всем присущими ему хаосом и непредсказуемостью. Огонь вражеской ПВО, неизбежные маневры и перестроения, взаимодействие разных частей, каждое из которых имеет свой план атаки, свой угол захода и атаки, высоту сброса, тип боеприпаса и множество других факторов, включая уровень подготовки экипажей.
Ночная бомбардировка была неприятной. Но, наверняка, тем, кто внизу, намного хуже и страшнее. Смерть отовсюду и ниоткуда. Это вам не дневная бомбардировка, когда самолёты противника хотя бы видно, тут же кромешная тьма, в которой горят факелы осветительных бомб, которые одну за другой сбрасывал висящий в ночном небе дирижабль. А прожекторы японцам не слишком-то пока помогали.
Вражеский строй был хорошо виден, чем и пользовались русские. Бомба за бомбой, торпеда за торпедой. Сполохи взрывов внизу, сполохи стреляющих в небо пушек и пулемётов. Хаос, огонь, клубы черного дыма. Сполохи. Вспышки. Отсветы. Отражения. Вновь сполохи и вспышки. Яркие разрывы. Вот и их бомбы полетели вниз на силуэт крупного корабля, хорошо видимого на играющей отблесками черной воде.
Свет прожекторов ослепил Ольгу. Похоже их поймали в два огня. Манёвр, попытка уйти из зоны слепящего света.
Внезапный удар. Корпус самолёта жестко встряхнуло.
Кормовой стрелок унтер Ревякина закричала в панике:
— Командир! Горим!
Ольга Кирилловна обернулась. Правый двигатель был объят разгорающимся пламенем. Машина с трудом слушалась рулей, норовя сорваться в штопор. Самолет стремительно снижался, вот его силуэт уже виден в огнях осветительных бомб и в лучах корабельных прожекторов. Невзирая на явный пожар на борту, по их Си-33 открыли бешенный огонь. Пули свистели вокруг, осколки снарядов ПВО то и дело пронзали корпус умирающего самолёта.
Вскрикнула и застонала Ревякина. Обмякла штурман Скворцова, неестественно откинув голову, глядя в потолок остекленевшим взглядом.
Машина падала. Машина умирала…
Глава 6. Тихоокеанский кризис. Часть вторая
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САХАЛИНСКАЯ ОБЛАСТЬ. ПОСЁЛОК СВЕТЛЫЙ. ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА «СВЕТЛАЯ». 2 ноября 1921 года.
— От винта!
Механик и аэродромная обслуга отошли от самолёта. Собравшихся было намного больше, чем требовалось по регламенту, но здесь собрались отнюдь не праздные зеваки. Пилоты, члены экипажей, техники, прочий персонал. Даже повара с кухни подтянулись, хотя рассвет только-только забрезжил на востоке. Впрочем, никто на аэродроме в эту ночь и не спал. Сначала провожали и обеспечивали вылеты, потом встречали вернувшихся.
Вернулись не все.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И вот теперь три разведывательных «Анатра РА-4» взлетали с грунтового аэродрома, а из устья реки Светлая начинали свой разбег гидросамолёты «Анатра РА-4Бис-М». Поисковые экспедиции.
Восемь машин не вернулись из вчерашних вылетов. Четыре из них — ночные. Тех, которые пропали днём и вечером искали вчера до самой темноты и уже в темноте. Нашли одну машину с уцелевшим экипажем, которые сел на вынужденную, дотянув до берега. Нашли обломки и второй, но никаких признаков выживших не было. К месту нахождения обеих машин уже выехали вездеходы Императорской Службы Спасения. А вот ночных начинали искать только уже с приближением рассвета.
Маркграф Палеокастронский маркиз Берголо, не видя ничего, смотрел в затылок сидящего впереди пилота. Оленька не вернулась. Он гнал от себя страшные мысли, он верил, что любимая где-то приземлилась, может дотянули до материка, может сели где-то на островах в районе пролива Лаперуза, или, чем чёрт не шутит, даже на японском юге Сахалина или даже на Хоккайдо. А может их подобрали из воды японцы, ведь там было много их кораблей. Правда, после удара акустическими торпедами у самураев вряд ли было много времени и возможностей кого-то там вылавливать. Разве что вытащили во время спасательной операции, вынимая из воды барахтающихся в холодной воде членов экипажей утонувших кораблей и судов обеспечения.
Холодная вода. Маркиз с ужасом представлял себе судьбу экипажа Си-33, если им пришлось приводняться на поверхность моря вдалеке от суши или каких-нибудь судов. Сколько человек может выдержать в ноябрьской воде? Десять минут? Пятнадцать? Тут никакой спасательный плотик не поможет.
Их АР-4 разбежался по летному полю и оторвался от земли, набирая высоту и ложась на курс.
* * *
ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВЕР КОРЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. 2 ноября 1921 года.
На рассвете их подняли, и, запихнув в кузов грузовика, повезли на полигон. Тряская дорога не добавила Борису утреннего оптимизма, а зверское обличье старшего унтера Пришибеева, встречавшего их на полигоне, не сулило ничего хорошего.
— Так, сынки бедовые и барышни румяные! В моём хозяйстве забудьте кто вы — офицеры, ветераны или просто замечательные парни или девицы. Моя задача сделать так, чтобы вас не убили в первом же бою новой войны, даже если для этого мне придётся убить вас собственноручно на этом полигоне!
Норкин хмыкнул про себя, отметив парадоксальность фразы, но демонстрировать свою ухмылку не стал.
— Итак, неумёхи! Запомните три вещи. Первая — меня зовут старший унтер Пришибеев. Обращаться ко мне именно так и никак иначе. Второе — вы не в сказку приехали, а в Центр переподготовки бойцов 777-го полка «Три топора» Сил Специальных операций. И третье — на ближайшие две недели я для вас третий по старшинству командир на этой грешной земле. Третий, после Господа Бога и Государя Императора. Всё всем ясно или мне непонятливому лично повторить? Молчите? Стало быть, ясно. Вещи свои побросайте у стены вон того сарая. В сарае найдёте всё для вас необходимое — кирки, лопаты, носилки и даже тачки. А также воду и сухпаи. Брёвна и доски с следующем сарае. Это вам приветственное поощрение, в реальности у вас ничего этого может и не быть. Итак, слушай боевую задачу! До конца сегодняшнего дня вырыть взводные окопы полного профиля, со всеми полагающимися по Уставу ходами сообщения и всем прочим, включая огневые позиции пулемётных расчетов, позиции для миномёта, блиндажи, отхожие места и остальное. Предупреждаю сразу, в том, что вы успеете вырыть и обустроить, вы и будете ночевать. Ах, да, забыл, и ямы для костров не забудьте выкопать и обустроить, а то околеете тут до утра, тут вам не Новый Илион. И копайте быстрее, иначе до захода солнца не успеете насобирать для костров хворост и кизяк, а в темноте это делать куда сложнее, уж поверьте моему слову. Факелы и прочее зажигать запрещается. Вопросы?
Кто-то поднял руку. Пришибеев недобро сверкнул глазами:
