луна, сделанная из мелких бриллиантов, а в центре – бриллиант в виде сердечка. Ники завороженно на него смотрит.
– Какое красивое…
Алессандро улыбается:
– Тебе нравится? Понюхай.
Ники подносит коробочку к носу:
– М-м-м, какой нежный запах. Что это?
– Я капнул туда этой эссенции. – Он вынимает из кармана маленькую бутылочку. Открывает ее и выливает немного на палец. – Это тебе. Твое собственное открытие. – И легко втирает ей за ухом.
Ники закрывает глаза и вдыхает этот свежий аромат.
– Вкусный запах!
– Это эссенция из жасмина.
Алессандро встает, берет колье и надевает Ники на шею. Маленькая бриллиантовая капелька опускается ей на грудь. Ники смотрит на свое отражение в далеком зеркале. Она кладет левую руку себе на грудь, берет бриллиантик и склоняет голову.
– Супер.
В ресторане снова играет музыка. Те мужчина и женщина, что танцевали, теперь сидят рядом и смеются. За другим столиком веселая компания молодых людей то и дело взрывается смехом. А столик Алессандро и Ники пуст. Они уже далеко: растворившись в парижской ночи, идут в обнимку под Эйфелевой башней. Они задрали головы и смотрят наверх. Туда, где в небе ползут облака, где пересекаются железные балки и лифт уносит вверх целующиеся парочки и туристов, указывающих друг другу на что-то, не видимое снизу.
Они садятся в такси и объезжают Елисейские Поля и площадь Пигаль и издалека машут Лувру, обещая вернуться. И, расплатившись, выходят из такси и снова теряются в ночи. Они идут вдоль Сены, гуляют по Монмартру, заходят в церковь Сен-Шапель. И теряются в красоте витражей и библейских сюжетов. Они счастливы. Им ничего больше не нужно, они боятся проснуться и никогда больше не увидеть этот сон. И так, погрузившись в свое счастье, они возвращаются в гостиницу.
– Фууу! Я просто потрясена! – Ники падает в кровать и сбрасывает новые туфельки.
Алессандро снимает пиджак и вешает его в шкаф.
– У меня для тебя есть кое-что…
– Еще?!
Ники вытягивается, поставив локти на кровать:
– Ну, это уже слишком! Ты уже столько чудных подарков сделал!
– Это не от меня… – Алессандро подходит к кровати, держа в руках сверток. – Это от Ондэ.
Ники берет его в руки. В аккуратно упакованном пакете лежит открытка.
– Так. Пакет упаковала Эрика, узнаю ее руку. А вот писала Олли.
Ники открывает открытку и читает: «Привет, сбежавшая восемнадцатилетка! Нам бы хотелось всем в этот момент быть с тобой… и с ним тоже! Алекс нравится нам до безумия! Особенно после сюрприза, который, как он сказал, он тебе сделает, устоять невозможно… Он может делать с Ондэ все, что ему будет угодно! Короче, небольшую оргию можно было бы устроить, а?»
Ники на минуту отрывается от чтения. Что тут скажешь? Олли неисправима. И она продолжает читать: «Ладно, это шутка… В общем, желаем тебе счастья и хотели бы сейчас быть рядом с тобой! Используй это по назначению! Покажи ему небо в парижских звездах!»
Ники заинтригована. Что бы это могло быть? Она трогает пакет, сплющивает его и открывает. Чуть развернув, тут же понимает. Весело улыбаясь, прикладывает ее к себе. Голубая шелковая ночная рубашка с кружевом и совершенно прозрачная. Она пританцовывает, приближаясь к зеркалу. Алессандро, лежа на кровати, любуется ею.
– Ну, надо обновить, надень ее!
– Да, только ты закрой глаза.
Ники начинает раздеваться, но видит, что веки Алессандро дрожат.
– Я тебе не верю. – И Ники выключает свет.
Ночные отблески и далекие звезды сверкают сквозь задвинутые занавески. Ники подходит к кровати, садится рядом с Алессандро.
– Ну, – говорит она мягким и нежным голосом, – она мне идет?
Алессандро открывает глаза и гладит мягкий шелк.
– Эй, что это за облачко?
И Ники смеется:
– Да, она почти не чувствуется, – и нежно его целует.
И наступает ночь, волшебная, бесконечная ночь.
На следующее утро – чудный завтрак в постели. Круассаны, свежевыжатый апельсиновый сок и маленькие пирожные. Итальянские газеты так и лежат непрочитанными. А потом в гостинице они берут машину напрокат, в ней – карта, исчирканная молодым портье, снабдившим их самой разной информацией. Алессандро за рулем. Ники – штурман.
– Направо, налево, снова налево, теперь все время прямо, потом опять налево. – И смеется, откусывая багет, захваченный из гостиницы.
– Эй, не слишком ли много ты ешь?
– Когда я счастлива, я всегда много ем…
И они выезжают из Парижа.
– Вот, смотри, вот он. – Ники увидела указатель. – Диснейленд, три километра. Мы почти приехали.
Через некоторое время они паркуются, и выходят из машины, и бегут, взявшись за руки. Купив билеты, входят и теяются среди толпы, люди улыбаются, как и они; там много детей самого разного возраста, приехавших в поисках своих мечтаний.
– Смотри, смотри! Мышонок! – И Ники пожимает ему руку. – Алекс, сфотографируй меня с ним!
– Но я не взял фотоаппарат!
– Не может быть… ты так все классно организовал, а фотоаппарат не взял?
– Сейчас все исправим!
И они покупают «кодак» и тут же запечатлевают рукопожатие с Мышонком. А также Ники с Белоснежкой.
И продолжают прогулку: карабкаются на горы, попадают в мир Питера Пэна, плывут на корабле, оказываются в вестерне, что-то едят в салуне, и вот они уже в будущем, куда прилетели на машине времени. Они встречаются с Леонардо да Винчи и проходят сквозь эпохи. От пещерной жизни до Возрождения, от Французской революции до двадцатых годов.
– Класс! Так я смогу сказать маме, что даже изучала историю…
И дальше. Дальше. Они забрались на Space Mountain. С головокружительной скоростью съехали с американских горок, волосы развеваются, сердце уходит в пятки. Руки крепко сжимают железные поручни, из груди рвется крик, глаза зажмурены, а на сердце – счастье.
– Мы все перепробовали…
– Да, да, везде побывали.
– О боже, я вся вспотела, потрогай свитер, он весь мокрый… А это что? Кукуруза! – И Ники, как маленькая девочка, радостно бежит в середину площадки, сделанной в духе французской старины.
Она подходит к продавцу кукурузы и выбирает одну. Алессандро подбегает, платит и улыбается ей. Этакий молодой папаша, слишком рано родивший дочку, которая, впрочем, совсем на него не похожа.
– Спасибо…
Она кусает кукурузу и целует его. Откусывает еще раз, и снова поцелуй. Долгий. Очень долгий. Кто-то, проходя мимо, качает головой.
– Эй… – Алессандро смотрит на часы. – Нам надо ехать… скоро самолет.
– Я бы с удовольствием на него опоздала. Вот только завтра последняя контрольная по истории.
И они бегут обратно, по пути выбрасывая в корзину для мусора обгрызенную кукурузу. А потом Ники, спрятавшись за открытую дверцу машины, переодевается в кенгуру: небольшой парижский стриптиз…
– Поехали.
И они несутся обратно. Ставят машину
