Но и это утешение у нее было отнято. Как только хозяин вышел, Реддинг снял с нее плащ и шляпу. Его пальцы коснулись ее волос и лица. Она не смогла не вздрогнуть, и он тотчас же убрал руки.
— Вы уверены, что хотите продолжить?
Он произнес это непринужденно, но в голосе его чувствовался вызов.
— Если условия прежние. Адриан получает Риджли независимо от того, выиграю я или проиграю.
— И тем не менее, вам явно неприятны мои прикосновения.
Лорен взглянула на него, опасаясь, что он заметит слезы в ее глазах.
— Это просто…
Она не в силах была продолжать.
Он закончил фразу за нее.
— Лорд Риджли вам нравится больше.
Лорен замерла, почувствовав его неподдельный интерес.
— Вам выбирать игру, любовь моя, — произнес он после некоторого молчания.
— Покер.
— А, американская игра. Боюсь, я не слишком хорошо ее знаю.
— А я еще меньше знаю об английских играх, — ответила Лорен.
— Я вас научу.
— Всему?
— Всему, — ответила Лорен, сознавая, как летит время.
Чем дольше она отсутствует, тем больше подозрений будет у ее хозяев. Она боялась прочесть разочарование на их лицах и знала, что они в ней разочаруются.
Игра началась. Реддинг принес с собой несколько колод карт и жетоны вместо денег.
Лорен старалась припомнить все, чему ее учил Адриан. Как блефовать, как сбрасывать. Конечно, она не стала рассказывать об этом своему партнеру, но у него в отношении карт был прямо-таки дар. Лорен выиграла первые несколько взяток, Райс выиграл последующие. Они договорились считать победителем в игре того, кто первым выиграет пятьсот фунтов, хотя они играли на воображаемые деньги, потому что в их игре ничто не имело значения, кроме конечного результата.
С каждой новой игрой Райс поднимал ставки и Лорен чувствовала, что напряжена, что выдает себя, а это раскрывает противнику ее карты. И по мере того, как росло ее отчаяние, все труднее становилось скрывать свои чувства.
— Три короля, — сказал он, когда она думала, что выиграла двумя парами одинаковых карт.
Ему чертовски везло, а его улыбка казалась ей прямо-таки дьявольской. Для человека, который утверждал, что ничего не знает о покере, он играл просто мастерски. Либо Адриан лгал ей о ее собственном умении играть.
Прошел час, потом другой, и она проиграла четыреста восемьдесят фунтов.
— Еще одну игру? — усмехнулся Реддинг. — Я думаю, что пора называть меня Райсом.
Лорен отпила глоток шерри, не отрывая глаз от карт. У нее было две одинаковых карты. Она сбросила две другие карты, но обнаружила, что он не сбросил ни одной.
На кон было поставлено пятнадцать фунтов. Если она сейчас проиграет, то ему останется выиграть только пять фунтов, а у нее были только две карты одной масти. Лорен мысленно произнесла короткую молитву и увеличила ставку на пять фунтов.
Теперь у нее было три валета. Она сделала свой ход и Райс Реддинг положил три козыря.
Сердце ее упало, и она тяжело вздохнула.
— Не пора ли нам подвести итог? — произнес Райс Реддинг.
Голос его звучал лениво и даже злорадно. Он встал, взял ее за руку и привлек к себе.
ГЛАВА 26
Когда Райс наклонился и впился губами в ее губы, силы покинули Лорен.
Она не сопротивлялась, но и не ответила ему. Ее губы оставались безжизненными, тело не реагировало на его ласки. Он протянул руки к ее волосам и вытащил шпильки, которыми они были заколоты.
Губы его не были грубыми. Они были ищущими. Они старались вызвать в ней ответную реакцию, но ее не было. В его руках и в помине не было той нежности, что была в руках Адриана, они не давали ничего похожего на то ощущение защищенности, которое ей давали руки Адриана.
Райс Реддинг просто брал то, что ему принадлежало. Он и не пытался представить это как-то иначе.
Лорен чувствовала, как холодеет все ее тело. Ее руки и ноги безжизненно повисли, словно у тряпичной куклы…
Она поставила на карту все. И проиграла все.
И только в одном отношении она испытывала удовлетворение. Согласно договоренности, Райс все равно продаст Риджли Адриану.
Лорен пыталась выбросить из головы все остальное. Она закрыла глаза, когда, стараясь вызвать в ней отклик, губы Райса двинулись к ее шее, к ямочке у шеи, потом обратно. Но отклика не было.
А потом она почувствовала, что свободна. Лорен открыла глаза. Райс отошел от нее. Глаза его были темнее обычного. Выражение лица было задумчивым.
— Мисс Брэдли, мы договаривались не о том, что я получу труп, — сказал он, положив руку на спинку стула.
— Я… не обещала никаких чувств.
— Да, вы не обещали, — согласился он все с тем же задумчивым выражением лица. — Должно быть, Адриан Кэбот очень много для вас значит.
Лорен оставалась абсолютно неподвижной. Она не хотела сейчас думать ни об Адриане, ни о том, что он подумает, когда узнает, что она стала любовницей Райса.
— Вы знаете, — продолжал он, — второй раз я выиграл нечто такое, чего желал лорд Риджли. И похоже, второй выигрыш столь же неудачен для меня, как и первый.
Его слова медленно доходили до сознания оцепеневшей Лорен.
— Вы… вы все же продадите ему Риджли?
Он кивнул.
— Я не понимаю, почему это так важно для вас — так важно, что вы согласились лечь в постель с человеком, который вам явно… неприятен, хотя мне и больно признавать этот нелестный для меня факт.
Лорен чувствовала, что стоявшие у нее в глазах слезы, которые она с огромным трудом сдерживала, все же прорываются наружу. Господи, до чего же глупо все вышло.
— Извините…
— Я вижу, что вы не согласны с моим утверждением, — сухо сказал он и поднял руку, чтобы стереть просочившуюся слезинку. — Я никогда прежде не имел дела с женщинами, которые плакали бы при мысли о том, что им придется лечь со мной в постель. Обычно эта мысль казалась им вполне приемлемой.
Лорен была не в силах сказать ни слова. Она не могла понять, к чему он клонит.
— Сядьте, Лорен, — сказал он, и в голосе его прозвучала странная нота.
Если бы она его не знала, она могла бы подумать, что это была доброта.
Удивленная, она села.
— Для меня чертовски неприятно, что вы жертвуете собой ради другого мужчины, — задумчиво произнес он. — Вы завете, я всегда терпеть не мог людей типа Риджли. Жизнь им всегда все подавала на блюдечке, даже обаяние… — Он обезоруживающе улыбнулся. — Мне пришлось потрудиться над тем, чтобы обрести обаяние, а теперь я понимаю, что его явно недостаточно.
В его словах было нечто большее, чем насмешка, что-то похожее на удивление. Лорен была в силах только смотреть на него и пытаться понять, что у него на уме.
