— Уой! — воскликнула она чуточку более экзальтированно, чем требовалось. Должно быть, ее волнение лишь немного уступало моему. — Нас уже ждут.
— Где? — удивился я.
— Да вот же! — сказала она. — Как ты не видишь?
И я увидел.
19. Все эхайны Земли сразу
Думаю, со стороны мы выглядели очень необычно. Долговязый подросток, огромная женщина и пожилой гигант. Семейка фольклорных великанов, вздумавшая перекусить в ирландском кафе. И при этом сыграть в молчанку с гляделками. Я сидел как на еже, мысленно кляня себя за дурацкую блажь, перетащившую меня из тепла и солнца Алегрии в знобкую сырость Лимерика, и не знал, на чем задержать глаз. Тетя Оля мрачно сопела и переводила взгляд с меня на отца. И только Гатаанн Калимехтар тантэ Гайрон, Лиловый Эхайн, дипломатический представитель Лиловой Руки Эхайнора в метрополии Федерации, сидел неподвижно, словно камень, и сверлил меня гляделками.
— У меня такое ощущение, — наконец прорвала завесу молчания тетя Оля, — что я здесь лишняя. Пожалуй, я пойду, а вы уж…
— Останься, — лязгнул Гайрон.
И не разобрать было, просьба то или приказ.
— Но вы же не разговариваете, — сказала тетя Оля раздосадованно.
— Да, верно, — согласился эхайн. — Но мне нужно было убедиться.
«Ну, убедился?» — подумал я злобно, и сразу успокоился. Я даже стал разглядывать его с той же бесцеремонностью, что и он меня. В конце концов, это был второй настоящий эхайн, виденный мною в жизни. Тетя Оля, как полукровка, была не в счет. Ну, а первого эхайна я каждый день имел несказанное удовольствие лицезреть в зеркале.
Широченные покатые плечи, трудно скрываемые даже особенно просторным белым свитером. Точно такая же наклонность к мешковатым одеждам наблюдалась и у Консула — словно оба они, machos весьма мощного телосложения, несколько стыдились своих статей… Свитер украшен нехитрым узором из зеленых дубовых листьев в кельтском, надо думать, стиле. На столе весомо, как два булыжника, лежат тяжелые загорелые кулаки. Ну, и лицо…
Ничего особенного в его лице не было. Простое, даже простоватое. Лицо профессионального разведчика, для которого важно раствориться в толпе чужаков — если я что-то понимал в технике конспирации. (Дяде Косте, по его рассказам, довелось столкнуться с методом «от обратного»: инопланетный разведчик имел внешность супермена, вел себя соответственно, и не только не скрывал интереса к цели своей миссии, а вообще руководил всей деятельностью Федерации на этом направлении, так что никому и в голову не приходило, кто он такой на самом деле!) Не загорелое, как у всех в Испании, не бледновато-румяное, как у всех в этом кафе (за исключением, разумеется, нас троих), а, что называется, обветренное. Глубокие морщины и мешки под глазами. Короткие рыжеватые волосы. Редкие белесые брови. Небольшие, по-звериному прижатые к черепу уши. Широкие скулы, крупный нос… Я невольно покосился на тетю Олю. Отец и дочь — безусловно, они были похожи. Во многом, почти во всем. Кроме глаз. У тети Оли они были синие, всегда сияющие весельем — даже сейчас в них метался озорной огонек, словно моя милая великанша воспринимала происходящее как азартную игру с крупными ставками, но не более того. У Гайрона же они были желтые, как у большого старого кота, взгляд их сообщал всему лицу некий зловещий контрапункт и был мне откровенно неприятен.
А так… что ж, лет тридцать-сорок назад Гайрон и вправду, должно быть, был недурен собой. Но сейчас это был просто очень большой и очень немолодой человек. Насколько мне было известно, эхайны старели быстрее людей.
И насколько я подозревал, это неприятное обстоятельство в полной мере относилось и ко мне.
То есть, если медики не придумают чего-нибудь толкового, к восьмидесяти годам я буду выглядеть не так бодро, как мой дед Егор или тот же дядя Эрнст, а вот как этот эхайн, что сидел напротив. А что они над этим думают, я знал совершенно точно от того же дяди Кости.
— Что у тебя есть? — вдруг спросил Гайрон.
Меня как в локоть толкнуло. Я сунул руку в карман куртки и вытащил на свет овальный медальон — то единственное, что осталось мне от прежней жизни, которой я не помнил. Гайрон молча и чрезвычайно внимательно разглядывал его, не прикасаясь, будто к ядовитому насекомому. Но затем глубоко вздохнул, не дрогнув ни единым мускулом лица, взял его двумя пальцами и поднес поближе к глазам.
— Тиллантарн, — произнес он вслух мое родовое имя. — Ты догадываешься, что это означает?
— Ни о чем я не догадываюсь, — буркнул я.
— Быть может, и хорошо, что не догадываешься, — загадочно сказал он, разжал пальцы, и медальон вернулся в мою раскрытую ладонь. — Это следует носить на шее, — прибавил он.
Мы снова надолго замолчали.
— Ну, в общем… — снова не выдержала тетя Оля.
Но Гайрон в ту же секунду задал новый вопрос:
— Так ты хочешь знать эхойлан? Или тебя интересует эхрэ?
— Почему «эхойлан»? — спросил я. — И что такое «эхрэ»?
— Эхрэ — язык Черных Эхайнов, — пояснил Гайрон. — А на эхойлане разговаривают почти все эхайны этого мира. — Едва заметно усмехнувшись, он прибавил: — Кроме тебя и Аллгайр.
— Кто такой Аллгайр? — спросил я.
— Это я, — откликнулась тетя Оля. — Мое эхайнское имя — Аллгайр Тлилир тантэ Гайрон. Так я записана в родовых книгах. Я сама это узнала пару дней тому назад.
— Поздравляю, — сказал я.
— Сева у нас чрезвычайно любопытный мальчик, — промолвила тетя Оля-Аллгайр. Я насмешливо фыркнул. — Поэтому ничего нет удивительного, что он хочет поближе познакомиться со своими этническими корнями…
Нетрудно было заметить, что она избегает обращаться к отцу напрямую. И у меня язык не поворачивался ее в том упрекнуть. Я и сам не так давно оказался в ситуации, когда на мою голову из ниоткуда вдруг свалилась целая куча родственников.
Впрочем, и в поведении Гайрона не просматривалось излишней нежности.
— Кто такой Сева? — не церемонясь, оборвал он тетю Олю на полуслове.
По-видимому, он попытался пошутить, передразнить меня. Но никто не сумел оценить этой внезапной вспышки эхайнского юмора.
— Последние четырнадцать лет меня зовут Северин Морозов, — ответил я мрачно. — А еще среди людей в ходу ласкательно-уменьшительные имена. Вас как называли в детстве?
— Меня всегда звали Гатаанн Калимехтар тантэ Гайрон, — отрубил эхайн.
— И ваша мама величала вас по полной программе? — ухмыльнулся я.
— Мне не было нужды менять свое имя…
— Даже тогда, во Вхилугском Компендиуме?
Тетя Оля побледнела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
