выполнил его просьбу.
Рулевым на эллиди был человек по имени Грани. Он сказал:
– Теперь нам приходит конец.
– Не придет, если будешь делать, как я тебе скажу, – из-под кровавых повязок ответил ему Кари из Бердлы.
И он велел править прямо на Волка, а не влево и в сторону от него, как старалась плыть следовавшая за эллиди хрингова шнека. Когда же расстояние между эллиди и Волком совсем уменьшилось, Кари приказал табанить и выбрасывать за борт доски, а на них – одежды и ценные вещи. На Волке решили, что Кари сдается на милость победителей, и Волк кинулся догонять хрингову шнеку. К эллиди же устремились три соймы. Как только Кари из Бердлы это сообщили, он велел всем взяться за весла, по двое за каждое, сам сполз с кормы, сел на скамью и стал грести. Людей у него было достаточно, доблести и упорства им было не занимать – корабль рванулся вперед, и соймам не удалось помешать его бегству. Никто не ожидал от вражеского эллиди такой прыти и такого неожиданного маневра.
В этой саге не говорится о дальнейшей судьбе Кари из Бердлы. Но в других сагах рассказывается, что несколько лет спустя он присоединился к Харальду Прекрасноволосому и вместе с ним громил северных конунгов, завоевывая их владения и объединяя их в то, что позже назовут королевством Норвегия. До конца своих дней Кари из Бердлы слыл могущественным берсерком и гордился шрамами, которые покрывали его лицо.
Кари из Бердлы и его людям, стало быть, удалось улизнуть. Но росы с хринговой шнеки были обречены – эйнаров Волк их быстро настиг и закрючил. Оказать достойный отпор молодцам Эйнара Себезакона они и со свежими силами едва ли смогли бы; теперь же утомленным битвой на море и на суше им не оставалось иного, как только с доблестью умереть.
– Вперед, люди Волка! Один сделает так, что наши недруги ослепнут и оглохнут от ужаса, а их оружие ранит нас не больше, чем хворостинки! – с такими словами Эйнар перепрыгнул на росскую шнеку. Следом за ним с воем и криками ринулись сначала в медвежьих шкурах берсерки Берси Сильный, Бьёрн Краснощекий и Торлак Ревун, затем – в волчьих шкурах ульфхеттары Глам Серый и Рэв Косой, потом – в кабаньей поддевке свинфилкинги Грим Копченый и Свейн Рыло, а за ними – Кетиль Немытый и другие воины Эйнара.
В правой руке Эйнар держал секиру, в левой – меч. Щита при нем не было, а вместо панциря – оленья рубашка, которую сшила ему колдунья Гунн. Лицо у Эйнара было белым, как подснежник, глаза – желтые, как сурепка. Смотреть на него было страшно.
Первым Эйнара встретил Раудур Красноносый, который командовал шнекой, хотя был ранен в бедро. Никто не успел и глазом моргнуть, как Эйнар рубанул Раудура секирой. У Раудура оказались отрублены губы и подбородок, так что во все стороны полетели зубы.
– Боюсь, моя подружка на Борнхольме теперь не захочет меня целовать, – успел сказать Раудур и упал на носовой настил.
А Эйнар шагнул к человеку по имени Сигвид Вилобородый. Секирой отбив копье, Эйнар ударил его мечом и разрубил ему челюсть и подбородок. Сигвид засунул бороду в рот, прикусил ее зубами и так держал подбородок до тех пор, пока Эйнар ударом секиры не отсек ему голову, так что она улетела за борт.
Лицо у Эйнара еще сильнее побелело, глаза стали как угли, когда на них дуешь.
Эйнаровы берсерки также не имели щитов и многие рубились секирами. В руке у Берси Сильного была Злая Великанша. Ее с трудом можно было поднять, а Берси, отражая и нанося удары, перебрасывал ее из руки в руку, как женский топорик.
После того как Бьёрн Краснощекий убил трех росов, лицо его стало краснеть; так с ним часто случалось, когда ему приходилось убивать несколько врагов.
Торлак так страшно ревел, что один викинг тут же прыгнул за борт, а другой словно окаменел от его крика. И этому окаменевшему Торлак Ревун сначала секирой разрубил щит до середины, а затем зашел сбоку и разрубил хребет.
Глам Серый так ловко вращал мечами, что к нему нельзя было подступиться, а сам он наносил смертельные раны своим противникам.
Рэв Косой, убив одного роса, вдруг сорвал с себя волчью шкуру и, крича, что он не волк, а собака, кинулся на рыжего викинга. Тот выставил щит, но Рэв разрубил щит донизу, передним концом секиры глубоко рассек рыжему грудь. Тот рухнул мертвым на палубу. А Рэв подхватил обломок щита и, взвыв, стал кусать его край и свирепо скалиться.
Грим Копченый и Свейн Рыло, два брата-Кабана, бились, как всегда, бок о бок, отбиваясь и разя секирами, по две в каждой руке. Они и были похожи на свирепых кабанов. Грим даже хрюкал после каждого удара. Его брат Свейн, как и другие берсерки, был без шлема и два раза пропустил удар сверху. Оружие, однако, отскакивало от его головы, как будто то был кусок китового уса. Когда это произошло во второй раз, рос, который пытался его убить – а это был очень сильный и высокий человек, – замер от удивления. И Свейн ему говорит:
– Ты, похоже, не слышал, что сказал наш хёвдинг: ваше оружие для нас – хворостинки.
Тут Грим переворачивает секиру и бьет роса обухом в плечо. Удар был очень силен, и рос пошатнулся. А Свейн прибавляет:
– Уж больно ты крепкий. Не хочется тупить о тебя секиру.
С этими словами Свейн снова обухом ударяет роса по голове с такой силой, что его череп разлетается на несколько кусков.
Так рубили врагов Эйнар и его берсерки. Лишь один Кетиль Немытый никого не убил. Он прикрывался щитом и с трудом отбивал удары своей палицей. Лицо у него отекло, зубы стучали, как при ознобе. И он первым в изнеможении упал на скамью, когда, очищая шнеку, берсерки от носа добрались до мачты. Тут и другие уселись передохнуть. Потому как от мачты к корме трудились другие воины Эйнара. Все они были в доспехах и в шлемах.
Торир Длинный Кеннинг ловким ударом меча рассек росу щит и, прежде чем вторым ударом прикончить врага, сказал вису:
Не защитила липа битвы
Вяз алой плахи сечи.
А когда, изловчившись, он разрубил шлем и голову другому противнику, Торир изрек:
Фенрир солнц дракона зыби
Я вогнал в шелом лосося склонов.
Тут и расползлись дворы пробора
Вместе с шапкой Хильд.
Эйнара поблизости
