А Розалин передай, что у нас с Эриком все замечательно.
Осознав, что ей ничто не угрожает, Мелисса с облегчением улыбнулась и исполнила свои обязанности.
– Вы прекрасно выглядите.
Джоан ничего не ответила, с грустью глядя в окно.
– Скажите, а вы любите нашего принца?
– А разве у меня есть выбор? – удивленно спросила Джоан и усмехнулась.
– Только сердце выбирает, кого нам любить. Поэтому заставить себя полюбить кого-то очень сложно, – защебетала Мелисса, стараясь правильно подбирать слова. – Но могу сказать одно: за вашего мужа мечтала выйти каждая здешняя девушка, и не только потому, что он принц. Вы же понимаете, о чем я? – Забыв о своих страхах, Мелисса хихикнула.
– Конечно, понимаю. – Джоан тоже попыталась засмеяться, но лишь скорчила недовольную гримасу, которую служанка, к счастью, не заметила.
– Он правда так великолепен в постели, как об этом рассказывают? – спросила Мелисса, совсем осмелев от любопытства.
– Мне не с чем сравнивать, но он и правда лучший, – от лжи у Джоан быстрее застучало сердце.
К тому времени Эрик уже оделся, вернулся из ванной комнаты и ждал, когда Джоан будет готова. Время приближалось к ужину, и он поторопил Мелиссу. Эрик специально приобнял жену и поцеловал в щеку.
Джоан заметила, как девушка следит за ними, и тайком от Эрика прижала палец к губам, отчего служанка поспешнее ушла и поняла, что верность принцессе лучше не нарушать.
– Уже не отстраняешься от меня?
– Ты же нарочно это сделал. Я лишь помогла избавиться от ненужных слухов, – отозвалась она, разведя руками.
– А если нет. Почему я должен делать что-то специально? – спросил Эрик и не дождавшись ответа продолжил. – Думаешь, я настолько ужасен, Джоан? Ты даже не замечаешь, что со дня свадьбы я делаю все, чтобы ты простила меня.
– Конечно, ты ужасен, – подтвердила она. – Кстати, я хочу, чтобы осталась только одна служанка, остальные мне ни к чему. Мне не нравится, как они смотрят на меня.
– Как пожелаешь. Не мне решать, кто будет расчесывать твои волосы, – сказал он, не подавая виду, что практически все были его любовницами. – Так почему же я ужасен?
– Нам пора, Эрик, – сказала Джоан, проигнорировав его вопрос, а затем указала на то, что он до сих пор не одет. – Ты же не хочешь, чтобы твой отец ждал нас?
Наконец они вышли из комнаты и, проходя по своему этажу, наткнулись на своих друзей. Первым их заметил Араксан, как всегда, серьезный.
– Могу я задать вам пару вопросов? – обратился он к Джоан, и Эрик раздраженно закатил глаза.
– Да, конечно, можешь, – бодро ответила она.
Они отошли от остальных на несколько шагов, и Араксан стал еще серьезнее.
– Слышала что-нибудь еще?
– Я всячески стараюсь забыть об этом, всю неделю у меня хорошо получалось… До сегодняшнего дня.
– Ты услышала Уилла, когда он хотел найти тебя среди толпы. – Араксан смотрел на нее, как будто от этого она обрела какие-то знания и не признается в этом. – Только одно существо слышит, как ванпулы зовут их.
– И кто это? – с раздражением спросила она.
– Владыка.
– Но ты сам говорил, что это невозможно! Потому что я женщина.
– Но я убежден, что это он. Что-то мешает ему показать свою силу, а ты что-то скрываешь, Джоан.
– Знаешь, Араксан, лучше бы ты позволил мне тогда умереть, чем сейчас упрекать в том, в чем я не виновата. Мне нечего скрывать, я пленница всего, что окружает меня. А теперь мне пора. – Задев его плечо, она вернулась к Эрику. Настроение от непонятных обвинений только ухудшилось, но она надеялась, что визит к королю, который был искренне рад ее прибытию, пройдет хорошо.
Заметив, что Джоан нервничает, хотя после возвращения с того света это было ей несвойственно, Эрик не стал задавать вопросов.
Открылись двери зала для пиршеств, где их уже ожидали король Чарльз и королева Аелис. Отец Эрика находился в приподнятом настроении и после недельного обхода земель даже не выглядел уставшим. Пригласив их к столу, ломившемуся от разных яств, он вернулся на свое место.
В зале стояла тишина, пока Чарльз резко не приказал слугам покинуть зал, и Эрик напрягся в ожидании слов сурового отца и своей дерзкой жены. Однако первой заговорила Аелис, почувствовав напряженную обстановку.
– Мы рады, что вы наконец-то сидите с нами за одним столом. Ваше здоровье очень важно для нас.
Аелис была похожа на Шарлотту; они выглядели скорее как сестры-близнецы, нежели как мать с дочерью. Единственное, что отличало ее, – это пухлые щеки и второй подбородок. Светлые распущенные волосы немного скрывали полноту. Лотта даже переняла манеру разговаривать у матери, и от мыслей о подруге у Джоан появились теплые чувства к королеве.
– Спасибо за беспокойство, я сама желала поскорее присоединиться к вам. – Джоан пыталась подобрать правильные слова.
– Я рад больше всех. Зная о вас так мало, я уже проникся к вам отцовской любовью. – Чарльз приподнял кубок и отпил из него.
Приподняв бровь, Эрик уставился на отца. «Да что со всеми такое? – подумал он. – Почему каждый лебезит перед ней, будто она важнее правителей континента?»
– К сожалению, я не помню своего отца. Да и с матушкой успела провести только несколько месяцев. Мне неведомо, что такое родительская любовь, но вы это и так прекрасно знаете, – прямо сказала она, забыв о приличиях.
Король в удивлении посмотрел на Эрика и улыбнулся ему уголком рта, а потом снова обратил взор к Джоан.
– Мы сделаем все возможное, чтобы восполнить этот недостаток, а наш сын, надеюсь, поможет. Я знал вашего отца. Мы не ладили, скажу вам честно. – Чарльз снова перевел взгляд на Эрика, который до сих пор не проронил ни слова.
Эрик не знал, чего ожидать от жены. Она была настолько непредсказуемой, что он боялся, что она просто ждет удобного случая отомстить ему за брачную ночь.
– Поверьте, Эрик сделал все, чтобы восполнить недостаток любви в моем сердце, – ответила Джоан, гордо подняв голову.
Эрик услышал в ее словах подвох, но главное, что его не заметили родители.
– Никогда не видел, чтобы кто-то так влиял на него, – продолжал Чарльз, как будто сына не было рядом.
– Мне приятно слышать, что изуродованная дикарка вроде меня смогла вам угодить. – От ее слов королевская чета перестала есть и удивленно уставилась на нее. – Значит, вы воспитали достойного наследника, и мне осталось только угодить вам. Я должна родить мальчика.
– Папа, не сочти за грубость, Джоан всегда так разговаривает, – впервые заговорил побледневший Эрик.
Чарльз расхохотался, и Аелис наигранно поддержала
