— Надеюсь, мне хоть иногда удастся вставить словечко в общий разговор, — озабоченно вздохнула Диана. — Не хочется сидеть молча как глухонемая. Все героини миссис Морган так непринужденно ведут беседу. А я, наверное, засмущаюсь и буду выглядеть дурочкой. И обязательно скажу что-нибудь вроде «окромя». Мисс Стэси совсем было отучила меня от деревенских словечек, но когда я волнуюсь, они у меня сами собой выскакивают. Я умру от стыда, Энн, если при миссис Морган скажу «ложить». Это будет еще хуже, чем вовсе молчать.
— Я тоже волнуюсь, — улыбнулась Энн, — но как-то не опасаюсь, что у меня отнимется язык.
Действительно, по этому поводу она могла быть совершенно спокойной.
Энн повязала поверх своего воздушного платья фартук и пошла на кухню готовить суп. К тому времени Марилла надела парадное платье и нарядила близнецов. Было видно, что и она непривычно взволнована. В половине первого пришли Алланы и мисс Стэси. Все было готово, но в душу Энн стало закрадываться беспокойство. Миссис Морган и Присцилла запаздывали. Она то и дело выбегала к воротам и тревожно вглядывалась вдаль.
— А вдруг они вовсе не приедут? — в конце концов засомневалась она.
— Я и думать об этом не хочу. Это было бы просто бессовестно, — возмутилась Диана, у которой тоже кошки скребли на душе.
— Энн, — сказала Марилла, выходя из гостиной. — Мисс Стэси хочет посмотреть блюдо мисс Барри с ивовым узором.
Энн пошла в кладовку за блюдом. Согласно обещанию, которое она дала миссис Линд, она написала в Шарлоттаун мисс Барри и попросила, чтобы та одолжила им для церковного базара свое знаменитое блюдо. Старая леди тут же прислала блюдо в сопровождении письма, в котором просила Энн быть с ним очень осторожной, поскольку стоило оно двадцать долларов. Блюдо уже сослужило свою службу на базаре и сейчас находилось в кладовке, поскольку Энн решила вернуть его мисс Барри собственноручно.
Энн осторожно вынесла блюдо на крыльцо, где ее гости наслаждались прохладным ветерком, который дул со стороны ручья. Гости полюбовались красивым рисунком, и в ту минуту, когда они передали его назад Энн, со стороны кухонной кладовки раздался оглушительный грохот. Марилла и Диана бросились на кухню, а Энн, осторожно положив блюдо на нижнюю ступеньку лестницы, тоже помчалась следом.
В кладовке их взорам предстало воистину ужасающее зрелище. Дэви с виноватым видом слезал со стола. Его новая чистая рубашка была залита желтой лимонной начинкой, а от двух элегантных, украшенных сливками лимонных кексов осталась бесформенная каша.
Все произошло следующим образом. Закончив распутывать сеть и смотав бечевку в клубок, Дэви пошел в кладовку, чтобы положить клубок на полку рядом с остальными — их там уже набралось десятка два, и никому, кроме Дэви, не было известно их назначение. Видимо, ему просто нравилось хранить эти клубки. Так или иначе, чтобы добраться до полки, Дэви вскарабкался на стол, что было ему строжайше запрещено Мариллой, поскольку однажды он уже с него свалился. Со стола ему еще надо было, изогнувшись всем телом, дотянуться до полки. На этот раз его непослушание имело просто катастрофические последствия. Дэви поскользнулся и плюхнулся прямо на лимонные кексы. Рубашку еще можно было надеяться отстирать, но кексы пропали безвозвратно. Единственный, кому это несчастье пошло на пользу, был поросенок, который в этот вечер очень вкусно поужинал.
— Дэви! — вскричала Марилла и принялась трясти его за плечо. — Я же запретила тебе залезать на стол! Зачем ты опять туда забрался?
— Я забыл, — прохныкал Дэви. — Вы мне столько всего запретили, что и не упомнишь.
— В таком случае марш наверх и будешь сидеть у себя до конца обеда. Может, за это время у тебя просветлеет в голове… Нет, Энн, и не заступайся за него. Я наказываю его не за то, что он испортил твои кексы — он это сделал не нарочно, — а за непослушание. Марш наверх, Дэви!
— А мне что, и обеда не дадут?! — взвыл Дэви.
— Когда гости уйдут, спустишься на кухню и там пообедаешь.
— Ну ладно, — успокоился Дэви. — Энн мне прибережет вкусные кусочки, правда, Энн? Ты ведь знаешь, что я вовсе не хотел падать на твои кексы. Слушай, Энн, — все равно они уже испорчены, — может, ты мне дашь кусочек с собой наверх?
— Нет уж, Дэви, на это и не рассчитывай, — сурово сказала Марилла, подталкивая его к лестнице.
— А что же мы подадим на десерт? — растерянно спросила Энн, оглядывая свои разрушенные шедевры.
— Ничего, достанем банку клубничного компота, — утешила ее Марилла. — И подадим клубнику со взбитыми сливками — благо их еще много осталось.
Был уже час дня, но гости до сих пор не явились. Энн вся извелась ожиданием. Стол накрыт, но луковый суп надо есть сразу, он долго ждать не может.
— По-моему, они и не собираются приезжать, — сердито сказала Марилла.
Энн и Диана поглядели друг на друга — у них в глазах еще мерцала надежда.
В половине второго Марилла опять вышла из гостиной:
— Девочки, надо подавать обед. Все проголодались, и ждать больше не имеет смысла. Ясно, что Присцилла и миссис Морган не приедут. Так мы только дождемся, что суп перестоится и куры пережарятся.
Энн и Диана стали снимать с плиты кастрюли и сковородки. Движения у них были вялые, и вся радость предвкушения исчезла с их лиц.
— Мне кажется, я не смогу съесть ни крошки, — уныло проговорила Диана.
— И мне совсем есть расхотелось. Но все же мы должны думать о мисс Стэси и о мистере и миссис Аллан, — сказала Энн.
Раскладывая зеленый горошек, Диана попробовала пару горошин, и на лице ее появилось какое-то странное выражение.
— Энн, ты клала сахар в горошек?
— Да, — кивнула Энн, которая толкла картошку для пюре с видом человека, твердо вознамерившегося выполнить свой долг до конца. — Я положила одну ложку. Мы так всегда делаем. А что, тебе не нравится?
— Дело в том, что я тоже положила одну ложку сахару, когда ставила его на огонь.
Энн выронила толкушку, попробовала горошек и сделала гримасу.
— Как жаль, что я не знала. Твоя мама никогда не кладет сахар в горошек. Даже удивительно, что я вспомнила про сахар — я вечно забываю, — но раз уж вспомнила, бросила в него полную ложку.
