Но вот перед девушками предстал дом сестер Копп. Чистотой и опрятностью он мог соперничать даже с Грингейблом. Он стоял на склоне холма, вследствие чего под фасадом был высокий каменный фундамент. Дом и все постройки во дворе слепили глаза своей белизной, а в аккуратном огороде, обнесенном белым заборчиком, не было видно ни одного сорняка.
— Шторы на окнах задернуты, — разочарованно сказала Диана. — Кажется, никого нет дома.
И действительно, на их стук никто не отозвался. Девушки растерянно поглядели друг на друга.
— Просто не знаю, как быть, — вздохнула Энн. — Если это то самое блюдо, то я готова ждать сколько угодно. А вдруг блюдо не подойдет, а в магазин Весли Кисона мы уже не успеем?
Диана посмотрела на квадратное окошко, которое виднелось над сарайчиком, пристроенном спереди к высокому фундаменту.
— Это окошко кладовки, — сказала она. — У дяди Чарльза точно такой же дом, и там у него кладовка. Смотри, на нем нет занавески. Если забраться на крышу этого сарайчика, то можно заглянуть в окошко и убедиться, то ли это блюдо. Как ты думаешь, Энн, это очень нехорошо — заглядывать в окна?
— Да, по-моему, ничего страшного, — подумав, ответила Энн. — Мы же это сделаем не из пустого любопытства.
Решив таким образом этическую сторону дела, Энн подтащила бочонок и поставила его на ящик, стоявший у стены сарайчика. Сколоченный из горбыля, он в свое время служил обиталищем уток. Но сестры Копп перестали держать уток — такие неопрятные птицы! — и сарайчик вот уже несколько лет пустовал, если только в него не запирали не желавшую высиживать цыплят несушку. Но хотя сарайчик, как и все во дворе, сверкал белизной, ему явно недоставало прочности. Взобравшись на ящик, а с него на бочонок, Энн осмотрела шаткое строение с большим сомнением.
— Как бы он подо мной не провалился, — сказала она, осторожно залезая на крышу.
— А ты обопрись на подоконник, — посоветовала ей Диана.
Энн последовала совету и, прижавшись лбом к стеклу, к своему восторгу, разглядела на полке именно такое блюдо, какое ей было нужно. И тут произошла катастрофа. В порыве радости Энн выпрямилась, да еще слегка подпрыгнула… и тут же провалилась через крышу по самые подмышки, да так и застряла. Диана бросилась в бывший утятник и, ухватив подругу за талию, попыталась стянуть ее вниз.
— Ой, перестань! — вскрикнула Энн. — В меня впились какие-то щепки. Может быть, ты мне что-нибудь под ноги поставишь, тогда я попробую выбраться наверх.
Диана поспешно притащила бочонок и подставила его под ноги Энн. В результате та могла довольно устойчиво стоять, но выбраться наверх ей не удалось.
— А что, если мне залезть на крышу и попробовать тебя вытащить? — предложила Диана.
Энн безнадежно покачала головой:
— Нет, эти щепки прочно меня держат. Вот если бы ты нашла топор и обрубила их… Господи, видно, я и вправду родилась под несчастливой звездой.
Диана обыскала весь двор, но топора не нашла.
— Придется звать на помощь, — сказала она, возвращаясь к бедной пленнице.
— Ни за что! — вскричала Энн. — Все узнают о моем новом злоключении, и мне будет стыдно показаться людям на глаза. Нет, подождем, пока хозяйки вернутся домой, и упросим их никому про это не рассказывать. Они-то ведь знают, где у них топор, и быстро меня освободят. А мне если совсем не шевелиться, то не так уж и плохо. От боли я особенно не страдаю. Интересно, во сколько сестры Копп оценят этот сарай? Мне же придется платить за проломленную крышу. Но денег мне не жаль — лишь бы они поверили, зачем я на него влезла. Одно утешение, что блюдо нам подходит. Если только мисс Копп согласится мне его продать, я буду считать, что страдала не зря.
— А что, если хозяйки не вернутся до вечера? — испугалась Диана.
— Ну уж если до вечера не вернутся, придется тебе звать на помощь соседей, — неохотно признала такую возможность Энн. — Но это мы сделаем только в самом крайнем случае. Господи, ну и угораздило же меня! Если бы мои злоключения были романтичными, как в романах миссис Морган, было бы еще не так обидно, но они просто смехотворны. Представь себе, что подумают сестры Копп, когда, въехав во двор, увидят, что из крыши сарая торчит моя рыжая голова. Послушай… кажется, едут! Нет, Диана, по-моему, это гром.
Это действительно был гром. Диана сбегала на ту сторону дома и сообщила, что с запада надвигается огромная черная туча.
— Ой, Энн, того и гляди, разразится ливень! — воскликнула она. — Что нам делать?
— Надо к нему приготовиться, — невозмутимо ответила Энн. По сравнению с тем, что уже случилось, ливень казался ей сущей безделицей. — Заведи лошадь вон под тот навес. В тележке у меня зонтик. Да, возьми эту шляпу. Марилла, как всегда, оказалась права, отговаривая меня ехать на Тори-роуд в моей лучшей шляпке.
Диана едва успела распрячь лошадь и завести ее под навес, как полил дождь. Она сидела под навесом, а дождь хлестал с такой силой, что ей почти не было видно Энн, храбро державшую в руке зонтик. Дождь лил почти целый час. Время от времени Энн приветственно махала Диане. Но разговаривать на таком расстоянии они не могли, да и смысла в этом особого не было. Наконец дождь перестал, появилось солнце, и Диана, приподняв юбку, прошла через лужи к сарайчику.
— Сильно промокла? — обеспокоенно спросила она Энн.
— Да нет! — весело ответила та. — Голова и плечи почти сухие, а юбка чуть-чуть промокла там, где дождь попал в дырку. Не жалей меня, Диана, ничего страшного со мной не произошло. Я, наоборот, думала, как благостен этот дождь для полей и огородов и как, наверное, радуется мой сад. Я пыталась вообразить, что ощутили цветы, когда на них упали первые капли дождя. И придумала очень интересный разговор между астрами, душистым горошком, дикими канарейками в кусте сирени и ангелом-хранителем моего сада. Когда приеду домой, обязательно все запишу. Жаль, что у меня сейчас нет карандаша — до тех пор самые лучшие места могут забыться.
Но у верного Санчо Пансы — Дианы — был карандаш, и она даже листок бумаги нашла. Энн сложила свой мокрый зонтик, надела шляпку, расстелила на досточке, которую ей подала Диана, оберточную бумагу и записала свою садовую идиллию в условиях, которые вряд ли можно счесть благоприятными для литературного творчества. Но результат оказался очень живописным и страшно понравился Диане.
