Система канализации была перестроена, а часть старых труб заброшена.
Закуро спустился в тоннель. По дну текла тонкая вонючая струйка.
— Фу! — не преминул прокомментировать Дару. — Слушай, я давно хотел тебе предложить: может, нам найти другое занятие, поспокойнее и почище? Насколько я помню, в этом году мы уже пятый раз болтаемся в канализации.
— Ну и что? — отозвался Закуро. — Это удобно и безопасно. А ты ведь у нас первый за безопасность, да?
— Угу. Было б неплохо, если б и ты иногда думал об этом. Может, прожили бы подольше.
— А почему мы, по-твоему, идём по канализации, где нас никто не увидит? Я как раз о безопасности и забочусь.
— Не увидит никто, кроме крыс. Говорят, они разносят заразу.
— Нет здесь крыс, — ответил ронин. — Они живут в подвалах, поближе к людям.
Дару промолчал, как обычно, оставшись при своём мнении.
Закуро шёл, пригнувшись, освещая путь масляной лампой. Иногда попадались завалы, которые приходилось разбирать, стараясь производить поменьше шума. Пару раз ронин видел человеческте кости, причём один скелет явно принадлежал когда-то ребёнку.
Ронин не мог определить время, но был уверен, что путь по тоннелю до подвалов башни не занял и получаса — вместе со всеми задержками. Оказавшись перед массивной, покрытой плесенью дверью, он поставил лампу на пол и присел, чтобы достать из мешка всё необходимое. До сих пор он развязывал его лишь дважды: чтобы влезть при помощи специальных крюков по гладкой стене на запертый чердак и чтобы спуститься по верёвке в канализацию. Теперь же ему предстояло использовать куда более тонкие инструменты — дверь требовала особого подхода.
— Мне это не нравится, — сообщил Дару. — Совершенно!
— В чём дело? — мысленно спросил Закуро. — По-моему, всё идет гладко.
— Именно. Никогда не поверю, что синоби ограничились дверью. Они должны охранять этот проход, о котором им, безусловно, известно.
— Ну, наверное, они сами пользуются им временами. Потому и не стали заваливать.
— Давай уберёмся. Откажемся от этого дела.
— С ума сошёл? Мы почти у цели.
— Послушай, ты же…
— Не отвлекай, пожалуйста! — раздражённо прервал двойника Закуро. — Я должен сосредоточиться. Здесь хитрые замки. Вот, кстати, тебе и причина, по которой синоби не боятся, что кто-нибудь проберётся в башню через тоннель.
— Но ты-то собираешься сделать именно это, — возразил Дару, не желая сдаваться.
— Я лучший. Не забывай.
Закуро изучил мастерство взлома уже после того, как погиб его сюадзин, и воин стал ронином. Избрав ремесло наёмника, он быстро понял, что ему понадобятся навыки сверх тех, которыми он уже обладал. Несколько лет он жил в воровском районе Эдишамы, практиковался в кражах, не брезгуя и обшариванием карманов. Затем почти год работал у знаменитого слесаря Нигай-Ше, славившегося изготовлением хитроумных замков, — пока не решил, что полученных умений будет достаточно. Теперь пришло время в очередной раз воспользоваться некоторыми из них.
Глава 91
Закуро извлёк из сумки набор отмычек. Действуя обеими руками, он несколько минут возился с замком, но ничего не добился: то ли система была слишком сложной, то ли механизм попросту заржавел.
Тогда ронин перешёл к запасному варианту: достал несколько плотно запечатанных сургучом колб, бутыль с желтоватой жидкостью и кожаную маску с ремешками, застёгивающимися на затылке. В ней имелось два закрытых стёклами отверстия на уровне глаз, а также идущая от носа длинная кишка с раструбом на конце. Натянув маску, Закуро убедился, что она плотно прилегает к лицу, и раскатал кишку по полу тоннеля. Затем открыл бутыль и принялся поливать дверь содержавшейся в ней жидкостью. По канализации распространился резкий запах химикатов. Опустошив ёмкость, ронин распечатал колбы и высыпал из них на дверь разноцветные порошки. От старых досок повалил едкий дым, дерево затрещало, и по нему быстро поползли чёрные пятна. Дверь разрушалась буквально на глазах — казалось, время тысячекратно ускорило своё течение. Состав оставлял на досках напоминающие червоточины следы, заставляя дерево исчезать вместе с клубами сиреневого дыма. Закуро отошёл подальше, подтягивая кишку маски туда, где воздух был свежее.
Через пять минут он вернулся. Изъеденная препаратами дверь уступила первому же удару плечом: доски затрещали, посыпалась гнилая труха. Расшатав её и сняв с петель, Закуро скатал кишку, задержал дыхание и снял маску. Положив её в сумку, он вошёл в подвалы Нагинаты. Здесь стоял проникший из тоннеля запах использованного состава, вдыхать пары которого не стоило: они могли оказать на лёгкие действие, схожее с тем, которое сам препарат оказывал на дерево. Закуро быстро миновал несколько заброшенных помещений, на стенах которых виднелась буйно разросшаяся флюоресцирующая плесень, а потолки покрывала влага. Из-под ног разбегались бледные насекомые, среди которых преобладали крупные мокрицы с длинными, гибкими усиками.
Он попал в узкий коридор, где воздух был относительно свежим. Пройдя по нему, ронин опустился на колени и ощупал кладку. Как и говорилось в записке, в стене имелся замаскированный люк. Закуро стёр с него плесень и паутину, нашёл задвижки, которые следовало открывать в определенном порядке. Сверившись с инструкцией, гахир произвёл необходимые манипуляции и услышал скрежет старого механизма.
Отодвинув крышку, он заглянул внутрь. Свет масляной лампы выхватил стены узкого лаза, напоминающего штольню. Ронину пришло в голову, что человек, сделавший заказ на Гацорэ, не понаслышке знаком с Нагинатой, так что, скорее всего, он был не мстителем, пострадавшим от синоби, а кем-то из членов клана, приближённым Гацорэ, метящим на его место и желающим воспользоваться чужими руками, никак не связанными с кланом. Закуро подумал, что при других условиях его задание было бы невыполнимым: только с помощью подсказок предателя ему удалось пробраться в Нагинату. Очевидно, лаз предназначался для того, чтобы можно было тайно скрыться из башни, следовательно, о нём знали только высшие руководители клана синоби. Поэтому его и не охраняли: назначить к нему стражу означало бы оповестить о его существовании всех.
Ронин встал на четвереньки и пополз, толкая перед собой лампу и мешок. Дышать в узком лазе было трудно, камень покрывала плесень, постоянно приходилось срывать густую паутину. Пауки поспешно разбегались, стоило свету их коснуться.
Через четверть часа Закуро увидел кованую решётку, преграждавшую путь. За ней находилась комната с высоким потолком. Ронин мог бы коснуться его, протяни он между прутьями руку. Закуро понял, что пробрался через вентиляцию.
Помещение выглядело заброшенным: у стен стояли покрытые пылью ящики, в углах была свалена старая
