– Фелисити сказала, что ты исключил Никласа из игры, предложив совету плантаторов себя в роли переговорщика.
Он пожал плечами:
– Если посмотреть так, то, может быть, это и правда. Но правдой является также и то, что я спас ему жизнь, а вместе с ней и его корабль. «Эйндховен» очень быстро превратился бы в щепки, если бы Никлас дал втянуть себя в конфронтацию. Адмиралтейство будет вести переговоры с советом плантаторов, но ни в коем случае не с голландцами.
– Да, это он тоже признал, как сказала Фелисити. Определенным образом она даже благодарна тебе за то, что ты вмешался. Но тем не менее Вандемеер, кажется, думает, что ты ведешь двойную игру.
– А что думаешь ты?
Элизабет помедлила.
– Я не знаю. Скажи мне, что я должна думать. Ты действительно ведешь двойную игру?
– Не с тобой, Лиззи. – Он обнял ее обеими руками и положил свой подбородок на ее плечо. – Ни в коем случае не с тобой!
– Зато с советом плантаторов, не так ли?
– Но лишь таким образом, который повернет все для нас в лучшую сторону. Если они будут делать то, что я им скажу.
– Ты знаешь что-то, чего не знают они, – медленно произнесла она. Ей пришла в голову одна мысль, и она в его объятиях повернулась к нему, но увидела его лицо лишь в профиль.
– У тебя договоренность с Адмиралтейством, да? – Элизабет не могла рассмотреть выражение его лица, однако почувствовала, что попала в точку. В ее душе поднялся бунт:
– Насколько далеко заходит эта договоренность? Она включает в себя твое предательство? Неужели ты хочешь преподнести им Барбадос на серебряном подносе?
Его тело напряглось, он был явно раздосадован.
– Кажется, ты, как и всегда, готова заподозрить меня в любых подлостях, которые только можно себе представить. Назови мне, пожалуйста, хотя бы один-единственный случай, когда я солгал тебе или сделал что-то за твоей спиной!
Она задумалась, но ничего такого не могла припомнить, кроме…
– Тот самый первый раз, у коттеджа. Ты соблазнил меня, чтобы отомстить моему отцу.
Дункан застонал:
– Мы что, опять вернулись к той теме? Я думал, что мы ее уже давно оставили в прошлом!
– Нет, не оставили, – раздраженно оборвала она его. – Ты заманил меня, пообещав рассказать свою историю, но так и не рассказал ее до конца!
– Ты же сама не захотела дослушать ее.
– Этого я не говорила! – возмутилась Элизабет.
Дункан покорно вздохнул.
– Судя по всему, мы и правда можем только ссориться или заниматься любовью. Весь вопрос в том, что у нас лучше получается.
Он нежно укусил ее за плечо, и она, к своему возмущению, почувствовала, как нарастает его желание. Его рука скользнула по ее груди и животу и остановилась между ее бедер, и она сразу же почувствовала то самое тягучее тяжелое тепло, которое всегда наваливалось на нее, когда он так прикасался к ней. У нее вырвался страстный стон, и она невольно потянулась своим телом навстречу ласкавшим ее пальцам. Однако через мгновение она пересилила себя и удержала его руку, заявив:
– Я хочу узнать все. Скажи мне наконец, какие у тебя планы с Адмиралтейством и чем кончается твоя история.
– Мои планы со времени собрания открыты для всех. Но только не средства, с помощью которых я хочу добраться до цели. И все же ничего из них даже в малейшей степени не связано с предательством. – Он вытащил наружу свою руку, находившуюся между ее бедрами, и сплел ее пальцы со своими. – А что касается моей истории, то она кончается хорошо. После смерти моих родителей я попал к моему деду, отцу моей матери, которого я до сих пор не знал. Он выгнал мою мать из дому еще до моего рождения.
– Почему?
– Потому что мой отец в его глазах был недостойным матери. Отец был всего лишь бедным рыбаком, арендатором земли, а не владельцем собственной земли. Мой дед даже пообещал убить свою дочь и моего отца, если они снова хоть раз покажутся ему на глаза. Даже в самые тяжелые времена, в самой страшной нужде моя мать не решалась попросить его о помощи. Поэтому, когда я вдруг остался один на свете, то не знал, что у меня есть еще один дед. А потом меня отвезли к нему.
– И он стал заботиться о тебе?
– Ну да, смотря что называть словом «заботиться». Ко мне приставили невыносимо чванливого и грамотного домашнего учителя, который полдня издевался надо мной, мучая меня своими нудными уроками, до смерти надоевшими мне. А в другую половину дня мой дед тащил меня на свою верфь, совал мне в руки молоток и гвозди, давал мне кучу чертежей с конструкцией корабля и учил меня всему, что я должен был знать о кораблестроении. Мне же, однако, больше хотелось испробовать эти корабли в плавании. Первый раз я сбежал от деда, когда мне было двенадцать лет. Я нанялся юнгой на речной корабль и плавал по Темзе вверх и вниз по течению. Как только моему деду удалось поймать меня, я получил самую большую порку в своей жизни. Затем несколько месяцев я делал вид, что продолжаю послушно учиться всему, а затем опять сбежал. В этот раз нанявшись юнгой для обслуживания пушек на фрегате, который плавал по Средиземному морю. Там я выдержал почти полгода. После этого опять же получил еще одну взбучку от деда, однако после этого я решительно заявил ему, что все равно убегу, потому что мне больше нравится ходить под парусами на кораблях, чем строить их. Он долго смотрел на меня, а потом сказал, что, судя по всему, я унаследовал проклятое упрямство своей матери. Это был единственный раз за все годы, когда он упомянул ее.
– Мне кажется, что твой дед был как минимум таким же упрямым, как и ты, – мягко произнесла Элизабет. Она крепко держала его руку, потому что чувствовала, как он расстроился, заговорив о своем прошлом.
– Не слишком упрямым, чтобы признаться себе, что кораблестроителя из меня не получится, – сказал Дункан. – Он заявил, что если уж я непременно хочу быть моряком, то тогда уж таким, который имеет право отдавать приказы. Вследствие этого он послал меня в Оксфорд, чтобы заложить там основу для приличной карьеры офицера в военном флоте.
– Ты получил высшее образование? – обескураженно спросила Элизабет.
– Ну да, но учился я скорее плохо, чем хорошо. Это было довольно мучительно, поскольку там в основном учили тому, как завязывать контакты с определенными влиятельными людьми. Именно поэтому так много времени уходило на такие предметы, как риторика и философия. Но для меня намного важнее были частные уроки, которые я в это время брал у одного опытного старого капитана. Он дал мне основательные знания по чтению и черчению судоходных карт, конструированию и применению навигационных инструментов, а также помог усвоить теоретические основы навигации. После этого передо мной открылся дальнейший путь: я быстро дослужился от лейтенанта до первого помощника капитана королевского фрегата. К сожалению, когда я наконец получил патент капитана корабля, началась гражданская война и тем самым все разрушила. Флот развалился, и я ушел в отставку. Однако вскоре после этого мне пригодились знания в области кораблестроения, потому что за те деньги, которые я до того времени успел заработать, мне удалось привести в порядок неплохую шхуну. С того времени, с благословения короны, я мог плавать по морям на собственном корабле и заниматься каперством.
