палец дразнит мою дырочку, прежде чем пройти мимо первого тугого кольца мышц. Это обжигает, и я стискиваю зубы. Он осыпает поцелуями мою спину, проникая пальцем глубже.
— Черт возьми, да, — ворчу я, когда он добавляет второй, а затем и третий, и скручивая, чтобы подготовить меня. Он раскрывает меня с большой осторожностью, лаская и дразня меня внутри и снаружи. Мое тело разгорячилось, и удовольствие разливается где-то внизу живота. — Я готов, — говорю я, когда больше не могу выносить поддразнивания. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня, сейчас.
— Кто теперь самый нуждающийся? — он хихикает, шаркая ногами позади меня. Я на мгновение напрягаюсь, когда головка его члена прижимается к моему входу. — Расслабься ради меня, Джей. — выдыхая, я и не осознавал, что задерживаю дыхание, расслабляюсь, опускаясь глубже на кровать.
— Черт возьми, ты такой тугой, — выпаливает он, как только полностью входит в меня, замирая, чтобы дать мне возможность привыкнуть. Моя дырочка сжимается вокруг него, и он стонет, а затем начинает двигаться. Сначала медленно, но вскоре его движения ускоряются, и он входит и выходит из меня в идеальном ритме.
Руки Кайдена находят мои плечи, и он тянет меня вверх, так что мы оба стоим на коленях на кровати, его грудь прижата к моей спине. Его губы останавливаются на пульсе на моей шее, в то время как его рука пробегает по моей груди, по жестким волосам, окружающим мой твердый член. Когда он берет меня за руку, я ворчу и начинаю тихо бормотать ‘да, да, да’.
— Черт возьми, ты такой идеальный. Все в тебе. Твой вкус, твой запах, твои прикосновения, — говорит он, облизывая мою кожу и заставляя меня дрожать. Я стону от его слов и от ощущения, что он повсюду вокруг меня, прикасается ко мне, целует меня, контролирует меня. Мои бедра двигаются сами по себе, возвращаясь к его члену, а затем в крепкую хватку, которую он держит на моем члене.
— Вот и все. Такой твердый для меня, любимый.
Он произносит это ласковое слово так мягко, как будто это не заставляет мое сердце пуститься в пляс.
Когда мое дыхание становится затрудненным, а яйца туго сжимаются, я всхлипываю и говорю:
—Я собираюсь кончить.
Кайден отпускает меня и выходит. На этот раз стон, срывающийся с моих губ, громче и настойчивее.
— Перевернись, я хочу тебя видеть, — говорит он, похлопывая меня по бедру.
Я делаю, как он просит, и выражение его лица заставляет меня прикусить губу. Его глаза темные, с широкими зрачками, окруженными ярко-голубыми радужками. Его губы красные и влажные, кольцо на языке блестит, когда он облизывает их, и румянец бежит от кончиков ушей по щекам и вниз по груди. Его волосы растрепаны и падают на лоб.
— Ты такой чертовски красивый, — говорю я, когда он мотает головой, чтобы убрать волосы с глаз, и улыбаюсь, снова проскальзывая в меня.
— Я никогда не думал, что у меня будет шанс почувствовать это, — говорит он, прижимаясь ко мне. — Эту связь. Я никогда не думал, что кто-то когда-нибудь будет смотреть на меня или прикасаться ко мне так, как это делаешь ты. Я никогда не думал, что заслуживаю этого.
Он наклоняется и нежно целует меня, наше занятие любовью медленное и чувственное.
Мы молчим, за нас говорят наши тела.
Ты мой, говорят мои руки, очерчивая плоскости его мышц, впадины и впадинки ребер, опьяняя меня тем, как перекатывается его кожа, когда я касаюсь его боков, и тем, как он полностью выходит, а затем погружается обратно в меня.
Я твой, говорят его поцелуи, покрывающие мой подбородок, а затем спускающиеся вниз по шее. Как будто действительно не может насытиться моим вкусом.
Когда его движения начинают ускоряться, Кайден садится и откидывается назад, его глаза сканируют мое тело, его взгляд подобен физическому прикосновению, когда он останавливается на том месте, где мы соединяемся.
—Ты невероятный, — говорит он. Он берет мой член в руку и поглаживает, подергивая меня уверенными движениями. Когда он меняет ракурс и касается этого сладкого местечка внутри меня, мои мышцы напрягаются. С рукой на моем члене, он входит в меня, снова и снова ударяя по этому местечку, пока мое тело не воспламеняется.
Мой вход сжимается вокруг него, и я вскрикиваю, когда первая волна экстаза захлестывает меня. Глаза закрываются, и я выгибаю спину, ощущая тепло внизу живота. Кайден рычит, хватает меня за бедра и толкается раз, другой, затем замирает, когда входит глубоко в меня.
Когда он ложится, накрывая мое тело своим, я инстинктивно обнимаю его потную спину. У меня вертится на кончике языка сказать ему, что я люблю его, но я решаю, что не буду делать этого здесь. Я знаю, что он чувствует, как много в этом доме от Купера, и хотя он никогда не хотел бы, чтобы это менялось, я не хочу, чтобы все было таким, каким я ему говорю. Нет, когда я скажу ему, что люблю его, это будет момент, который будет принадлежать только нам, и место, которое будет принадлежать только нам.
— Счастливого Рождества, милый, — говорю я вместо этого.
Кайден скатывается с меня на спину. Я поворачиваюсь так, что моя голова оказывается у него на груди. Моя рука проводит по татуировке розы, следуя за виноградными лозами вниз по его телу.
— Расскажи мне о своих татуировках, — говорю я, проводя кончиками пальцев по его животу и останавливаясь у маленького отпечатка лапы на тазовой кости.
— Те, что на руках, действительно случайные. В них нет никакого смысла, — отвечает Кайден. — Роза была добавлена просто потому, что я её люблю. Они колючие, но красивые.
— Как ты, — шучу я. Он фыркает и ерошит мне волосы.
— Звезды я добавил после смерти Купера. Я хочу, чтобы их было больше — может, заполнить пробелы на руках, — он указывает на свое левое бедро. — Отпечаток лапы принадлежит Форду, потому что какое-то время он был всем, что у меня было.
— Помимо звезд, ты хочешь добавить еще что-нибудь?
Кайден поджимает губы, прежде чем ответить.
— Маргаритку.
— Это милый выбор, — размышляю я, наклоняюсь к нему и целую каждую татуировку по отдельности.
— Не потому, что это мило, а потому, что это сильно.
