– что меня ничуть не удивляет, – но все они такие разные, что мне нетрудно определить, где находится нынешний Саймон, даже до того, как он улыбается и говорит:
– Выходит, ты смог опередить меня и добраться до нее первым.
– У меня был очень мощный мотив, – отвечает Джуд.
Но Саймон уже тревожно вглядывается во все усугубляющееся ненастье.
– Нам надо добраться до берега, и сделать это как можно быстрее.
Я чувствую затылком, как Джуд кивает, а затем ворчит:
– Хватайся за меня, Кумкват.
Я начинаю протестовать, но он бросает на меня предостерегающий взгляд и в кои-то веки я решаю внять его предостережению и обвиваю руками его плечи.
И мы пускаемся плыть к берегу, причем Саймон плывет рядом с нами на тот случай, если мы будем в нем нуждаться.
Ветер стал еще яростнее, волны делаются все выше, бушуют все неистовее. Нас утягивает вниз и крутит опять, опять и опять, и несколько раз Джуду приходится напрягать все силы, чтобы выплыть на поверхность со мной на спине.
Но он делает это всякий раз, и его мощные мускулистые руки работают, приближая нас к берегу, невзирая на шторм, который, кажется, преисполнился решимости помешать нам доплыть до него.
Я знаю, что это не так, знаю, что шторм – это всего лишь неодушевленная стихия, которой нет дела ни до чего, которая просто существует. Но в эту минуту ощущение у меня такое, будто он исполнен враждебности к нам, будто его сердце полно решимости обрушиться на берег и, проделывая это, утопить нас всех.
Но все это неважно, потому что мы уже почти добрались. Огни на стене уже так близко, что кажется я почти могу дотянуться до них. Должно быть, Джуд чувствует то же самое, потому что он отталкивается ногами и загребает руками еще мощнее, пока наконец – наконец – нас не выбрасывает на берег.
Едва под нашими ногами оказывается песок, я начинаю скатываться с Джуда, испытывая такую радость от того, что подо мной снова суша, что мне уже нет дела ни до ветра, ни до дождя, ни до молний, разрывающих небо надвое. Я просто хочу немного полежать на песке.
Но Джуд явно считает по-другому, потому что он сразу же вскакивает на ноги. И бежит по пляжу, продолжая держать меня на закорках и не останавливается, пока не оказывается вне досягаемости любой волны, какой высокой она бы ни была.
Только после этого он помогает мне слезть с его плеч и вслед за мной валится на песок.
Мое горло ужасно саднит от соленой воды, ощущение в глазах такое, будто их терли наждачной бумагой, а легкие при каждом вдохе словно горят огнем. Как только я нахожу в себе силы пошевелиться, я переворачиваюсь, чтобы посмотреть на Джуда, который сейчас лежит на песке, прикрыв глаза согнутой рукой, чтобы защитить их от дождя, продолжающего лить на нас.
– Что ты делаешь здесь? – вопрошаю я. От этого мое больное горло горит еще сильнее, но я не обращаю на это внимания. Мне нужны ответы. – Ты вошел в портал давным-давно. И уже находился в безопасности на том складе в Хантсвилле.
Он не отвечает, а только качает головой взад и вперед, продолжая судорожно глотать воздух.
Я знаю, что должна дать ему время отдышаться, должна дать ему, по крайней мере две минуты, чтобы он пришел в себя, но это также даст ему возможность снова нацепить свою защитную броню. Ну уж нет. Нет и нет. Мне слишком осточертели умолчания, увертки и половинчатые ответы, которые не объясняют мне ничего.
Поэтому, хотя все мои мышцы протестуют, хотя я все еще дрожу от напряжения и шока, я заставляю себя сесть и отодвинуть согнутый локоть, которым он закрывает лицо, чтобы видеть его прекрасные глаза. Я ожидаю, что их взгляд будет настороженным, непроницаемым, отстраненным, как это бывает так часто. Но вместо этого они горят, и взгляд их дик, когда он садится и его глаза встречаются с моими.
Но он по-прежнему не отвечает, а только смотрит на меня так, что у меня по спине начинают бегать мурашки, причем самым восхитительным образом. Но мне все равно нужны ответы.
– Я говорю серьезно, Джуд. Почему ты здесь? Ты был в безопасности и…
– Портал порвался, – отрывисто отвечает он. А твоя мать вышла из него на той стороне. Увидев ее там без тебя, я понял, что ты не смогла переправиться, и тогда… – Он замолкает, пожав плечами.
– Тогда ты сделал что? Просто выпрыгнул в дыру в разрывающемся портале? – изумленно спрашиваю я.
Уголки его губ дергаются в обычном для него подобии улыбки, и он проводит пальцем по маленькой ямочке на моем подбородке.
– Я уже говорил тебе, Сацума. Меня не устраивает жизнь в мире, где нет тебя.
Я пропускаю мимо ушей это нелепое название малоизвестного цитрусового фрукта, которым он меня назвал, и сосредоточиваюсь на остальных его словах. Это нетрудно, потому что все мое тело словно освещается изнутри, и по всем его частям разливается необъяснимое тепло. Но мне все равно нужно больше.
– А как же насчет кошмаров? – спрашиваю я. – Ты сказал, что мы никогда не сможем быть вместе. Ты сказал, что любишь меня, но… – мой голос срывается, когда безмятежность, которую я испытала в глубине океана, ускользает от меня перед лицом боли, что принесла мне наша последняя встреча.
Джуд становится серьезным.
– Я не знаю, что мы будем делать. Или каким образом, черт возьми, я смогу научиться лучше контролировать эти кошмары. – Он сжимает зубы. – Я знаю одно: когда я думал, что ты…
Его голос срывается. Он прочищает горло и пытается снова.
– Когда я подумал, что ты погибла, я… – И у него снова так сжимается горло, что он не может выдавить из себя слова.
Поэтому за него договариваю я, почувствовав, как меня охватывает странная уверенность, которой прежде не было в наших с ним отношениях – и во всем остальном, что я делаю, – не было давным-давно.
– Ты понял, как глупо пытаться от этого убежать.
Джуд устремляет на меня многозначительный взгляд.
– Я не так уж уверен, что я бы употребил слово «глупо»…
– Ты, может быть, и нет, а я да, – говорю я.
Он игнорирует мою реплику и продолжает:
– Скорее, можно сказать, что это тщетно. Я провел три года, не общаясь с тобой, и думаю, у меня не хватит сил проделать это снова.
– Джуд. – Я протягиваю к нему руку, и тут слышатся многоголосые отчаянные вопли.
