только ее ночная рубашка, а она вся, целиком. Темно-каштановые волосы, нежно-розовые губы, веснушчатая кожа цвета слоновой кости, ночная рубашка разных оттенков розового.
Она тянется ко мне, протягивает к моему запястью свою узкую скелетообразную руку, но я инстинктивно отшатываюсь. Тогда она издает жалобный вой, долгий, низкий, который переходит в истошный вопль, меж тем как сама она превращается в то растрепанное изможденное отчаявшееся существо, которое преследовало меня с тех самых пор, как начался этот шторм.
Ее пальцы стискивают мое запястье железной хваткой, и меня пронизывает боль. Острая, невыносимая.
Меня накрывают видения, они обрушиваются на меня, как эти неистовые штормовые волны обрушиваются на плоский берег и затягивают меня в бездну.
Мужчина – темный эльф с такими же оранжевыми глазами, как у Жан-Люка.
Моя мать, вцепившаяся в чье-то запястье, украшенное множеством разноцветных фенечек.
Каролина, пытающаяся высвободить свое запястье, со слезами, текущими по лицу.
Моя мать кажется такой разъяренной, Каролина – такой испуганной.
Внутри меня разрастается страх, смешиваясь с диким смятением, пронизывающим мой разум. Но впервые после того, как эти видения охватили меня, мой страх почти заглушен яростью.
– Клементина! – В мой страх вклинивается голос моей матери, резкий, нетерпеливый. – Пожалуйста, возьми себя в руки и помоги мне.
Я моргаю, и призрачная женщина рассеивается, как туман, хотя эмоции, которые она во мне пробудила, уходят далеко не сразу.
– Клементина! Ты меня слушаешь? – спрашивает моя мать.
– Да! – Я взмахиваю планшетом, заставив себя сосредоточить внимание на том, что происходит у меня на глазах прямо сейчас, в настоящем. – Что мне надо делать?
– Я только что все это тебе объяснила, – говорит она. – Ты что, вообще меня не слушала?
Я опускаю голову и бормочу:
– Извини.
Она показывает на планшет.
– Мы разделили учеников в алфавитном порядке на группы по двадцать человек. Каждой из этих групп руководит учитель, который будет сопровождать ее при переносе через портал. Мы отмечаем каждого ученика, когда он входит в портал, а твоя тетя Кармен отмечает их, как только они оказываются на складе на другой стороне портала. Мы не собираемся рисковать и не оставим на острове ни одного из них, так что ты должна делать это правильно. Я выразилась понятно?
– Да, конечно. – Я смотрю на список имен на планшете, который держу перед собой. Это ученики одиннадцатого класса с фамилиями, начинающимися на буквы от «A» до «C».
– Мы уже отправили в портал учеников девятого и десятого классов, так что теперь давай переправим учеников одиннадцатого и двенадцатого классов. Тогда мы сможем наконец выбраться из этого адового шторма.
Словно для того, чтобы подчеркнуть ее слова, ветер именно в этот момент испускает долгий низкий животный вой. Он врезается в меня, как ядро для разрушения зданий, едва не сбив меня с ног.
Моя мать помогает мне удержаться на ногах, и лицо ее сделалось еще мрачнее, хотя мне казалось, что такое вообще невозможно.
– Давай сделаем это дело, – говорит она мне.
– А почему ты решила создать портал именно здесь? – спрашиваю я, крича, чтобы перекрыть рев ветра и моря.
– Ведьмы, ведающие безопасностью, сказали, что это наилучшее место для создания столь сложного портала для одновременной переправки нескольких учеников, – отвечает моя мать, раздраженно взмахнув рукой. – Что-то насчет того, что соединение трех могучих стихий имеет намного большую силу, чем сочетание двух менее могучих.
Я невольно бросаю взгляд на океан. Да, в нем однозначно содержится очень много силы. Как по мне, так сейчас, в эту минуту, даже слишком.
Мы начинаем переправлять первую группу, и я отмечаю каждого из учеников, когда он ступает в портал.
– А все порталы такие, все похожи на этот? – спрашиваю я мою мать, когда небо над нами вибрирует и мерцает… Я не вижу никаких четко очерченных стен портала, но тут определенно что-то есть, потому что все, что ветер поднимает с земли, ударяется о какую-то преграду, пролетая по небу.
– Да, все, если они безопасны, – отвечает она. – У нас есть очень четкий протокол для того, чтобы эти ученики были в безопасности и чтобы их магические способности оставались заблокированными. Это мерцание, которое ты видишь сейчас, представляет собой часть всего этого.
Я не знаю, что в этом кажется ей таким уж безопасным, но больше ничего не говорю, когда мы начинаем отмечать учеников с фамилиями, начинающимися на буквы от «D» до «F». Но, с другой стороны, как еще мы можем безопасно эвакуировать людей посреди всего этого? Ведь в такой ураган никакие традиционные способы транспортировки нам бы точно не подошли.
Так что, пока шторм продолжает бушевать, я сосредоточиваюсь на том, чтобы делать мою работу так эффективно, как я только могу, как и моя мать. Мы уже дошли до учеников одиннадцатого класса с фамилиями, начинающимися с букв от «T» до «Z», когда небо опять раскалывают вспышки молний.
Опять в небе появляется то же самое странное мерцание, которое кажется мне каким-то не таким. Я моргаю, протираю рукой свои залитые водой глаза и смотрю туда снова. И истошно кричу, увидев, как с неба падают десятки учеников.
– Клементина! – Моя мать поворачивается и со страхом смотрит на меня. – Что с тобой?
– Как это, что со мной? – Я показываю на разворачивающуюся передо мною катастрофу. – Разве ты сама этого не видишь?
– Вижу что? – спрашивает она.
Я моргаю, и все это исчезает.
– Я не понимаю, – шепчу я. – Я видела…
– Что? – задает вопрос моя мать. – Что ты видела?
– Не знаю. С неба падали ученики. Это казалось мне чем-то не имеющим смысла.
Несколько секунд она всматривается в меня, ее глаза шарят по всему моему лицу, будто ища что-то, – я не знаю что. А затем она поворачивается и, пройдя несколько футов, подходит к миз Пикадилли и мистеру Абдулле – самой сильной ведьме и самому сильному ведьмаку в штате школы, – которые, как я теперь понимаю, все это время и поддерживали этот портал.
– Все в порядке? – спрашивает она их. – У вас есть какие-то проблемы с поддержанием портала?
– Нет, – кричит миз Пикадилли, чтобы перекрыть шум шторма. – Все идет отлично. Все работает как часы.
– Эйб? А как думаешь ты? – спрашивает моя мать, повернувшись к мистеру Абдулле.
– По-моему, у нас все хорошо, Камилла, – говорит он. – А что? Ты думаешь, что что-то идет не так?
Она игнорирует этот вопрос.
– И нет никаких флуктуаций? Все эти молнии делу не мешают?
Теперь на его лице отражается недоумение.
– Нет. А почему ты спрашиваешь?
Она качает головой:
– Да просто так. Без причины.
– У нас все под контролем,
