— Асмунд, замри. Сюда идут.
Стукнул упавший на землю засов. Дверь распахнулась, мужик внес объемистый кожаный мешок. Развернул на полу, из мешка покатились сочные ломти жареного мяса, истекающие соком. Рудый шумно сглотнул слюну:
— Палач! Пытки уже начались?
Мужик оскалил зубы в веселой усмешке:
— Грешно не накормить, верно? Вы моего тестя там пришибли. Только рук не развяжу, не обессудьте. Видел, как вы намахали целую поляну. Немногие вернулись... Эх, если бы еще и тещу, я бы вовсе выпустил, еще и денег бы дал.
Он ушел, оставив мясо среди сарая. Рудый даже развязанный не успел бы оказаться возле еды быстрее — глазом не успели моргнуть, как он вцепился зубами в истекающее соком мясо. Рюрик сказал с отвращением:
— Куда в тебя столько влазит?.. Вырос, как кот на карачках, худой, как глист, а жрешь за троих медведей! Пещерника бы постыдился.
— Пусть думает о высоком, — предложил Рудый с набитым ртом. — Хорошо, что его привязали. Если я — за троих медведей, то он... видел я его в корчме, видел!
Ел он, стоя на коленях, затем лег на бок. Лицо измазалось жиром, глаза заблестели, челюсти работали, как мельничные жернова. Рудый на глазах оживал, на щеках появлялся румянец. Олег начал посматривать в его сторону с интересом, наконец предложил:
— Рюрик, Асмунд! Вам бы тоже поесть.
Асмунд не ответил, грыз ремень на руках князя, а Рюрик проворчал тоскливо:
— Упитанные угоднее их богам?
— Вам понадобятся силы.
Рюрик качнул головой:
— Не стану радовать их богов.
Рудый прожевал, давясь, сказал торопливо:
— Ты прав, княже!.. К тому же тут всего полкабанчика — мне на один кутний зуб. Не княжеская еда. Святой пещерник размышляет о возвышенном, Асмунд по своей привычке уже что-то жует втихомолку...
Пещерник молчал, вслушивался. За стеной стук копыт стал громче. Кони пронеслись мимо галопом, всадник что-то прокричал. Стена дрогнула, словно на нее налетел бык. Снова послышался стук копыт, на этот раз проскакал целый отряд. Пещерник медленно вышел из заторможенного состояния, сказал окрепшим голосом:
— Это может помочь... Напали костичи...
— Костичи? — недоверчиво переспросил Рудый. — Они же пасут скот за тыщу верст!
— Не один ты бродяжничаешь... Бывает, целые племена скитаются по белу свету. А когда охотники натыкаются друг на друга, дичь может упорхнуть.
Ремень на руках Рюрика лопнул. Асмунд устало отвалился, улыбаясь окровавленными деснами, подбородок был в крови. Морщась от боли, Рюрик свел затекшие руки, с трудом сжал и расжал распухшие пальцы, принялся дергать путы на ногах. Рудый вздрагивал при каждом стуке, пугливо косился на двери, хотя от половины кабанчика уже остались обглоданные кости.
Рюрик с огромным усилием сбросил веревку с ног и сразу же, не поднимаясь, начал освобождать Асмунда. Олег вслушивался, закрыв глаза, проговорил медленно:
— Самое время...
Он напрягся, лицо его покраснело, застыло. Ремни и веревки вдруг с сухим звуком лопнули, со свистом рассекая воздух. Рудый смотрел остолбенело. Олег сказал успокаивающе:
— Плохие хозяева, ремни гнилые.
Рудый надулся изо всех сил, но то ли веревки попались добротные, то ли полкабанчика оказалось мало. Он с надеждой воззрился на пещерника, тот должен был кинуться распутывать или грызть ремень у него, как Асмунд у Рюрика, но пещерник на цыпочках подбежал к двери, стал сбоку.
Дверь отворилась, вошел мужик. Через раскрытую дверь видно было множество бегающих людей, вдали во всю мочь неслись всадники, мелькнула группа воинов с копьями наперевес.
— Быстро собирайтесь... — начал он угрюмо.
Олег ударил кулаком сбоку ниже уха, тут же выхватил из ножен меч, а с пояса сдернул нож. Страж еще не успел грохнуться оземь, как Олег одним прыжком оказался около Рудого, широко взмахнул мечом. Рудый втянул голову в плечи и плотно зажмурился. Что-то холодное вжикнуло между плотно стянутых веревкой ладоней, и руки Рудого разбросало в стороны.
Вторым ударом Олег разрубил веревку на ногах Рудого. Тот поднял над головой трясущиеся руки:
— Больше не надо, святой отец!.. И вообще не делай так, а то Гульче придется идти за заику.
Олег молча оскалил зубы, беззвучно выскользнул из сарая. Рюрик кое-как освободил Асмунда, оба с сопением терли распухшие руки и ноги, разгоняя застывшую кровь. Олег вернулся, пинком захлопнул дверь, швырнул на землю два меча, саблю и огромный топор.
— Ваше? Кто-то забыл поблизости, — объяснил он, тяжело дыша. — Берите, уходить надо очень быстро.
Оружие жадно расхватали.
Олег прислушался, сказал строго:
— В драки не ввязываться. Дерутся урюпинцы с костичами, а нам надо в Твердынь.
— Что за Твердынь? — спросил Рюрик.
— Стольный град урюпинцев. Туда увезли Умилу с ребенком. И Гульчу, если не ошибаюсь.
Рюрик ругнулся сквозь стиснутые зубы. Олег дождался, когда звон оружия стал ближе, а крики раздались уже почти возле сарая, рывком распахнул дверь, бросился вдоль стены, пригнув голову.
Костичи ворвались в святилище: перед статуей Сварожича лежали священные ножи из блестящего кремния. Трое огромных воинов спешно рубили статую бога. Набежали урюпинцы, тут же полегли под дротиками. Костичи врывались разъяренные, вопили и кусали щиты, как северные берсерки. Урюпинцы же сражались упорно, не сдвигаясь ни на шаг со своей земли. Мечи и топоры звенели люто, в воздухе кипела тяжелая брань, слышались крики и вопли раненых.
Олег на бегу сшиб плечом набежавшего урюпинца, Асмунд на миг остановился, снес топором голову упавшего, Рудый с разгону так поддал ему сзади коленом, что грузный воевода — дабы не зарыться носом в землю — бежал, как конь, догнал и обогнал пещерника.
Впереди был звон мечей: двое воинов, одетых одинаково и похожих друг на друга настолько, что можно было принять за близнецов, сражались остервенело, оба в крови, дышали тяжело, как разъяренные смоки, но люто кидались друг на друга, оба призывали Сварожича и оба кляли Ящера...
В низине виднелись кони, но там кипел лютый бой. Последние из урюпинских отроков падали под ударами, костичи начали разбирать коней. Олег длинно выругался по-скифски. Рудый тут же навострил уши, пытаясь запомнить сложное заклятие, а потом спросить, в каких случаях и от чего помогает.
Олег, как лось, вломился в кусты, понесся через завалы, ямы, валежины. Русичи спешили изо всех сил, но отстали, к тому же Асмунд сильно хромал. Рудый возопил горестно:
— Куда спешим?.. Корчма в другой стороне...
— Там окольная дорога, — крикнул Олег через плечо. — Перехватим коней. Если успеем!
Он скрылся впереди, руяне угадывали его бег лишь по треску сучьев, но затем и это стихло. Рюрик пробежал еще, сбавил шаг — в таком виде он мясо, а не воин. Асмунд и Рудый остались далеко позади, он слышал их по хриплому дыханию.
