В этот момент Сабрина увидела, что они остановились возле пары невысоких ступенек, которые выводили на посыпанную гравием террасу. Вместо того чтобы толкнуть вперед инвалидную коляску и вывалить Сабрину на землю, чего она вполне заслуживала после своих слов, Морган обеими руками взялся за ручки и поднял коляску. Сабрина оказалась как бы в западне, сердце ушло в пятки, она боялась шевельнуться, глядя снизу вверх в грозно сверкавшие зеленые глаза.
— Я никого не похищал, — тихо сказал Морган. — Во всяком случае, в последнее время.
От него тянуло дурманящим запахом сосны и сандалового дерева, чисто выбритый крутой подбородок находился почти у самых губ Сабрины, их жаркое дыхание смешалось, впервые за очень долгое время она чувствовала себя абсолютно беспомощной, полностью во власти друтого человека. Сами собой закрылись глаза, чтобы не видеть, как падает вниз коляска, но она проплыла по воздуху и вновь покатилась, шурша гравием. Когда больная вновь открыла глаза, вокруг была все та же мирная пасторальная картина, но теперь плывущая мимо на большей скорости.
— Не знала, что ты теперь увлекаешься гонками! — прокричала Сабрина сквозь грохот колес. — Это весьма цивилизованный вид спорта, верно? Правда, не такой увлекательный, как грабеж и насилие.
Морган не сбавил темпа, и на следующем повороте коляска мчалась на одном колесе, опасно накренившись, это вынудило больную изо всех сил вцепиться в ручки обеими руками, чтобы удержаться на сиденье.
Дрожащим от гнева голосом Сабрина прокричала:
— Если ты сейчас же не сбавишь темп, меня стошнит! Боюсь, в первую очередь пострадают твои роскошные новые башмаки. — Она выхватила из-под головы подушку и махнула ею в сторону мужа. — Если ты появился здесь, желая закончить начатое тобой дело, то почему бы тебе просто не придушить меня подушкой? Это будет гораздо проще.
Больше Морган не мог вынести издевательств, остановился и толкнул инвалидную коляску вперед, она откатилась и застряла в мягкой траве. Сабрина по инерции пролетела чуть дальше и приземлилась на четвереньки, узел волос распался и хлестнул по лицу, больная зашлась в ярости, а Морган неспешно обошел ее кругом, потом встал перед ней и сказал:
— Прости, что так неудачно получилось. — В его голосе не было и тени сожаления или раскаяния. — Видимо, колесо налетело на камень. Впредь обещаю быть более внимательным.
Сабрина приподняла голову, кипя гневом. Особое раздражение вызывала его самоуверенная поза, безукоризненный покрой брюк и начищенные до блеска башмаки с пряжками. Казалось, время побежало вспять и вот снова у ног самодовольного мальчишки лежит свалившаяся в яму девчонка и не знает, что предпринять. Как легко оба они вернулись к тем ролям, которые играли в детстве!
— Ты всегда предпочитал видеть меня у своих ног, Морган Макдоннелл, не так ли? — спросила Сабрина, пытаясь рассмотреть мужа сквозь завесу свалившихся на лицо волос.
— Насколько мне помнится, ты отличалась особыми талантами именно в этой позиции, — насмешливо обронил Морган, недвусмысленно намекая на то время, когда им обоим хорошо было в одной постели.
— Ненавижу! — завопила Сабрина, замахнулась, хотела ударить его по щиколотке, но промахнулась.
— Вот и прекрасно, — спокойно ответил Морган, с интересом наблюдая за поверженной женой. — Раз ты меня ненавидишь, моя задача намного облегчается.
Скрестив руки на груди, Морган сверху вниз разглядывал жену, скрывая за каменным лицом бурные эмоции. Да, надо признать, было время, когда он страстно желал возненавидеть Сабрину Камерон. В тусклые предрассветные часы в замке Макдоннеллов, когда с похмелья раскалывалась голова, в ушах звучал пронзительный прощальный крик жены, винившей его во всем и гнавшей прочь. Тогда Морган почти убедил себя, что ему ничего не остается, как ненавидеть и презирать женщину, обманувшую его в лучших ожиданиях. Даже сейчас, если бы счел ее жалкой — скрючившаяся на мокрой траве, грязь на щеках, спутанные волосы, — он мог бы просто повернуться и уйти.
Но его гипнотизировал хищный блеск в ее глазах, спина была выгнута с таким вызовом, что казалось, будто Сабрина вот-вот прыгнет и вцепится ему в горло. Хотя ее сшибли с трона, Сабрина была готова сражаться до последней капли крови за свое право называться принцессой. Морган не испытывал жалости, в нем вспыхнуло совсем иное чувство, столь же могучее и опасное, как обоюдоострый меч. К тому же приходилось признать правоту Дугала: Сабрина нуждалась в своем муже, причем гораздо больше, нежели могла себе представить.
Морган опустился на колени в грязь рядом с женой.
— Я пришел сюда не для того, чтобы смотреть, как ты ползаешь. Я хочу увидеть, как ты ходишь.
Сабрина отвернулась, отбросила волосы, закрывшие лицо.
— Не говори ерунды. Ты же слышал доктора Монтджоя. Кому, как не тебе, знать, что я никогда в жизни больше не буду ходить.
Морган решил не тратить время на бесполезные споры, поднялся, сжал жену за плечи и поставил на ноги. Она не устояла и готова была свалиться, скользнув сквозь его руки, как мокрая тряпка, но он удержал ее, обнял, прижал к себе, прислонился бедром к низкой каменной ограде и широко расставил ноги, чтобы вынести на себе тяжесть двух тел.
Сабрина слишком иного времени провела в постели и из месяца в месяц прилагала все старания к тому, чтобы посторонние держались от нее подальше, пуская в ход капризные детские выходки и язвительные замечания. Поэтому сейчас она сочла близость Моргана невыносимой и оскорбительной. Горячее мужское тело, твердое и мускулистое, могло растопить ледяную стену, которую построила больная между собой и окружающим миром. Она вцепилась в него руками, царапая острыми ногтями, будто отталкиваясь, но одновременно ее неумолимо тянуло к мужу, в котором, как знала по опыту, удивительно сочетались огромная сила и нежность. Руки неудержимо дрожали, казалось, даже сильнее ног.
Сабрина и Морган сейчас слились вместе, как два ответа на один вопрос, который ни один из них не решался задать. Его жаркое дыхание обжигало висок, шевелило спутанные волосы. Больше не было сил сдерживаться, и Сабрина прижалась щекой к груди Моргана.
— Будь ты проклят! — глухо прошептала она. — Какое ты имеешь право так поступать?
— Прав у меня хоть отбавляй, — весело откликнулся Морган. — Я твой муж.
— Теперь уже ненадолго.
— Это зависит от тебя.
— Что ты хочешь этим сказать? — Сабрина едва не задохнулась от страха и надежды.
Морган взял ее двумя пальцами за подбородок и приблизил ее лицо к своему.
Если ты не позволишь мне навещать тебя ежедневно в течение ближайших четырех недель, я не допущу признания брака недействительным. Я обойду всех судей Лондона до Шотландии и каждому расскажу в деталях чем мы с тобой занимались в постели. И тогда твой батюшка будет вынужден начать бракоразводный процесс, и доброе имя Камеронов будет погублено.
