Беатриса разинула рот, пораженная переменой в поведении молодой госпожи. До сих пор горничная считала племянницу хозяев дурнушкой, но сейчас, с красиво изогнутыми в улыбке губами и без обычной кислой мины на лице, она выглядела на редкость хорошенькой. Беа быстро сделала книксен и заспешила на кухню, чтобы как скорее поделиться своим открытием с остальными слугами.
Отставив чашку на столик, Сабрина слизнула с верхней губы полоску шоколада, как кошка, оторвавшаяся от блюдечка с молоком. Часы продолжали безжалостно отмерять минуту за минутой, время шло, и сердце, казалось, билось в одном ритме с маятником. Появилось опасение, что оно может остановиться, когда часы пробьют половину третьего.
Но в этот момент в коридоре послышался сочный мужской баритон, и сердце вновь забилось учащенно. Сабрина уронила книжку, вновь схватила и поднесла к глазам, не сознавая, что держит книгу вверх ногами, посматривая поверх нее, как дядюшка Вилли вводит в гостиную Моргана, дружески похлопывая по спине, как будто они были знакомы всю жизнь. Сабрина вздрогнула, опасаясь, что подобная близость этих двух мужчин ничего хорошего ей не предвещает.
Предводитель Макдоннеллов вновь искусно разыгрывал роль джентльмена, стремившегося принять участие в судьбе молодой страдалицы. Вначале он рассыпался в комплиментах по адресу хозяйки дома, и тетушка Онора засветилась и засияла, как девица, впервые попавшая на бал, затем расхвалил вязанье Энид. Но когда Морган попытался сразить своим обаянием Сабрину, та спряталась за книгой, страстно желая оказаться невидимкой.
Морган склонился, чтобы поднести ее руку к губам, и книга тотчас прошелестела страницами, падая на пол.
Он скользнул губами по пальцам Сабрины, одновременно дразняще коснувшись их кончиком языка. Сабрина отдернула руку, будто ее обожгли, и зло взглянула на мужа. А он смотрел на нее с выражением столь глубокой печали во взоре, что даже женщина с каменным сердцем должна была бы сжалиться и преисполниться сочувствием.
— Ах, дорогая мисс Камерон! Боюсь, я забыл предупредить, что вам следовало одеться для улицы. Сегодня мы с вами отправляемся в дальнюю прогулку.
Сабрина в ужасе уставилась на мужа, понимая, что он не шутит. Только этого не хватало! На нее будут озираться все кому не лень, тыкать в ее сторону пальцами, насмехаться и перешептываться, скрывая злорадные усмешки. И каждый будет неизбежно задаваться одним и тем же вопросом: «Зачем такой великолепный мужчина тратит время на калеку?»
— Нет, — отрезала Сабрина, как если бы Морган предложил отправиться на луну. — Я никогда не выезжаю на прогулки.
— Теперь будете выезжать. — Он приятно улыбался, но, судя по выражению глаз, был абсолютно непреклонен. Сабрина живо представила себе, как со временем найдут в сточной канаве ее изуродованный труп, и содрогнулась. — Я подожду, пока вы оденетесь. — Склонившись к уху Сабрины, он прибавил шепотом: — Конечно, если вы не предпочитаете, чтобы я помог вам одеться.
Эти слова возродили в памяти картины прошлого: загорелые руки помогают снять корсет, обнажается нежная белая кожа; нижние юбки, шурша, спадают к ногам; горячие губы касаются бедра, одновременно ловкие пальцы снимают кружевные подвязки… Сабрина попыталась одернуть себя, подивившись тому, что на ум приходят сцены раздевания, а не одевания.
Строгий голос тетушки Оноры ворвался в ее воспоминания:
— …совершенно неприлично без компаньонки.
Морган выпрямился и одарил хозяйку дома сверкающей улыбкой:
— Пустяки. Убежден, что леди Маклеод будет счастлива сопровождать нас. Она вдова и будущая мать, и ее репутация абсолютно безупречна.
У дядюшки Вилли нервно задергалась щека. Тик одолевал его каждый раз, когда случалось сталкиваться с рассуждениями Моргана, имевшими многозначительный подтекст.
— Ну разумеется, уважаемый друг, если вы так уверены, то…
Неожиданно вмешалась Энид, проявив нехарактерную для нее готовность к самопожертвованию. Она отложила вязанье, взялась за спинку инвалидного кресла и покатила его к двери.
— Если граф соблаговолит подождать нас, я помогу кузине одеться.
Все проигнорировали жалобный вопль Сабрины:
— Но я никуда не хочу с ним ехать! Он же сумасшедший!
Сабрина хмуро помалкивала, пока вокруг нее суетилась кузина, пустившая в ход все свое искусство, чтобы одеть и причесать подругу наилучшим образом. Энид даже поцеловала ее в холодную щеку, прежде чем передать в руки врага.
— Иуда! — прошипела Сабрина, адресуясь к кузине, когда инвалидная коляска, направляемая Морганом, покатила к боковой двери, распахнутой расплывшимся в улыбке ливрейным лакеем.
Впрочем, Сабрина получила возможность отомстить подруге, когда они оказались на залитой ярким солнцем улице и перед ними предстал Рэналд в напудренном парике и ливрее. По-видимому, Энид и вообразить не могла, что предводитель Макдоннеллов способен простить кузену столь ужасное преступление и позволить негодяю сопровождать себя в Лондон.
Вначале Энид мертвенно побледнела, потом покраснела, а Рэналд с неприкрытым изумлением смотрел на ее округлившийся живот. Но тут в дело вмешался Морган:
— Я не говорил Рэналду, что он скоро станет папочкой. Я решил, что он предпочтет услышать это от тебя.
Сабрина ядовито усмехнулась, но долго злорадствовать не пришлось. Морган извлек жену из инвалидной коляски и так крепко сжал в объятиях, будто опасался, что она убежит, хотя прекрасно сознавал, что она не может этого сделать. Они чуть задели друг друга носами, когда Морган устраивал ее на кожаном сиденье.
— Негодяй, — пробормотала Сабрина.
— Малявка, — не остался в долгу Морган.
Высоко задрав нос, за больной последовала Энид, а великан пристроил инвалидную коляску на запятках кареты, потом уселся напротив дам.
— Почему бы тебе не вывесить на карете плакат? — язвительно предложила Сабрина, как только карета тронулась с места. — «Полпенса за погляд. Спешите видеть калеку». Глядишь, со временем обо мне книжку напишут.
— Не говори глупостей, — сурово оборвал жену Морган, оглядывая ее с головы до пят, от кокетливо изогнутых полей шляпки до кончиков остроносых туфелек, высовывавшихся из-под длинной юбки. — За тебя можно взять не меньше двух пенсов.
Сабрина покорно сложила на коленях руки в перчатках, вынужденная примолкнуть под сверлящим взглядом мужа. Едва экипаж свернул за угол, как в оконце показалось ухмылявшееся лицо Рэналда, и Энид поспешно задернула занавеску.
Не прошло и минуты, как над головами загрохотало, словно по крыше карабкался громадный паук, и в противоположном оконце вновь появился, прижавшись носом к стеклу, Рэналд. Энид прикрылась веером.
