живой иллюстрацией висевшего над дверью плаката, который гласил: «Дух дружбы ты сумел в себе найти, добро пожаловать и заходи». Собрав всех в большом зале, Кнуд Расмуссен первым делом изложил основной план ведущим участникам экспедиции, после чего мы приступили к проработке деталей, каждый в своей области. Весь день мы решали головоломку: как заставить разные части этой многогранной экспедиции правильно взаимодействовать. Расмуссен был душой процесса, во время которого по-настоящему раскрылся его великий талант лидера. В этот период он трудился буквально сутки напролет. Когда остальные были заняты работой, он удалялся в свою «пещеру», чтобы надиктовывать статьи или продолжать обработку саг, записанных во время Пятой экспедиции Туле. За ним было особенно интересно наблюдать, когда он погружался в работу. Я видел, как он бережно берет в руки старые потрепанные дневники, записанные им во время великого путешествия на собачьих упряжках. Пожелтевшие от жира листки бумаги наполняли воздух запахом костров и свечного сала. Все то время, пока пастор Остерман записывал под диктовку страницы из его дневника, он заново переживал эту экспедицию. Он рассказывал мне, что эта картина целиком оживала перед его глазами даже много лет спустя: лагерь, снежная хижина, жестикулирующий рассказчик, чьи интонации и произношение Кнуд будто снова слышал вплоть до мельчайших деталей. Его память в этой области была абсолютно феноменальна, и мало кто мог бы с ним сравниться по мастерству.
В Хундестеде не существовало общепринятого режима дня. Мы ели, когда были голодны, и ложились спать, когда глаза сами слипались. Еда здесь всегда была особенной, и когда Эмми звала нас к обеду, мы встречались все вместе, словно на празднике. Разместившись на скамьях за длинным кухонным столом, во главе которого восседал Кнуд, мы давали волю нашему веселью, делясь историями и приключениями, пережитыми во время экспедиций. Воздух был пропитан кухонными запахами, это вызывало аппетит и поднимало настроение. Скучать в окружении Кнуда не приходилось. Еды не было в избытке, но Кнуд любил все необычное, и Эмми была настоящей мастерицей на выдумки. До захода солнца мы все вместе гуляли по пляжу или по полям. Время, проведенное на свежем воздухе, придавало нам сил. Когда нас одолевал сон, мы удалялись в одну из многочисленных комнат дома, чтобы забраться в спальные мешки или на двухъярусные кровати, как делали это во времена наших экспедиций. Кнуд любил развалиться на большой медвежьей шкуре, разложив ее на кушетке в большой гостиной или в своей «пещере». К шести часам он снова был на ногах. День начинался с ванны и чашечки крепкого кофе с ломтиком хлеба, после чего он был готов к дневным подвигам.
Когда Кнуд Расмуссен не находился в Гренландии, в Хундестеде или в отъезде, он проживал в Хеллерупе по адресу Сигридсвей, 12. Вместе с ним находилась семья, которая теперь состояла из Дагмар, дочерей Ханне и Инге и сына Нильса. Отсюда 29 мая он пишет Нюбо письмо, в котором объясняет важность проведения максимально возможного количества научных исследований в Восточной Гренландии. С этой целью он уже начал переговоры о планах нового путешествия с премьер-министром Стаунингом и провел встречу с сотрудниками Института геодезии, которые впоследствии возьмут на себя руководство различными сферами деятельности экспедиции. План был готов, и в ближайшие сроки его следовало передать членам комитета. Он добавляет:
Поскольку обеспечение средств, которые станут моим вкладом и вкладом фактории Туле в экспедицию, сопряжено с немалыми трудностями, я решил собрать деньги, помогая в работе немецкому фотографу и режиссеру. Для этого мне придется около 10 дней пробыть в Якобсхавне или районе Уманака, и 1 июня я отбуду во время второго рейса «Диско». В плане экспедиции будут указаны мои полномочия и время, когда я смогу присоединиться к остальным членам экспедиции.
В тот же день Кнуд пишет письмо директору Ла Куру: «P. S. Спешу сообщить Вам, что работаю над созданием охотничьей станции на северной стороне Линденоус-фьорда неподалеку от дома Тутеина. Это поможет нам оставить Линденоус-фьорд за Гренландией, если что-то пойдет не так в Гааге».
В момент отдыха с Дагмар в доме в Хундестеде. Судя по фотографиям, в одежде Кнуда Расмуссена всегда сквозила некоторая небрежность, когда он был «европейцем». Это качество было присуще многим его коллегам-полярникам. Музей естественной истории, Дания
Изначальный план Расмуссена для Седьмой экспедиции Туле заключался в том, чтобы продолжить работу, начатую во время Шестой экспедиции Туле. Планировалось сосредоточиться на картографировании в районе Скьольдунген, дополнив его геологическими и археологическими исследованиями. Однако в процессе составления плана выяснилось, что его было необходимо расширить. Привлечение самолетов для проведения топографирования потребовало организации более масштабной экспедиции, чем было первоначально задумано. Кнуд Расмуссен писал:
Перед экспедицией были поставлены следующие основные задачи:
• топографирование с воздуха южной части восточного побережья от мыса Фарвель до Умивика на широте 64°10′;
• проведение геологических исследований;
• проведение археологических исследований, во время которых будет также произведен сбор антропологических, зоологических и ботанических коллекций.
Если раньше экспедиции Кнуда Расмуссена имели в основном частный характер, то теперь с этим было покончено. Седьмая экспедиция Туле оказалась делом общественным. Расмуссен отмечает вклад в экспедицию со стороны премьер-министра Т. Стаунинга, Министерства обороны, Морского министерства, Института геодезии, администрации Гренландии, Криолитового, Шахтерского и Торгового обществ, химических заводов Эресунна, фонда Рабен-Левецау и стипендиального фонда Карлсен-Лангес. Несмотря на это участие, Кнуду Расмуссену пришлось вложить собственные средства в финансирование экспедиции. Постоянный экипаж состоял из 15 датских участников и 10 гренландцев и, по мере необходимости, на краткий период мог пополняться.
Камики, штаны из медвежьей шкуры и авиационное обмундирование – Кнуд Расмуссен перешагнул через две эпохи. Арктический институт, Дания
Во время экспедиции были использованы следующие суда: «Т. Стаунинг» в качестве базового судна для переправки самолета, «Дагмар», «Манне», а также две арендованные на короткий срок моторные лодки.
В течение трех недель в августе планировалось проведение съемок территории с воздуха: по мнению Кнуда Расмуссена, этот месяц был наиболее подходящим по своим погодным условиям. Одновременно с облетом во время экспедиции предстояло задействовать плавучие средства, чтобы с большей точностью обозначить географические точки, которые вместе с фотографиями, сделанными с воздуха, можно было бы использовать при окончательном составлении карт.
Магистру геологу Бьогваду при тесном сотрудничестве с геодезистами было поручено составление геологических карт территории от мыса Фарвель до Умивика и проведение небольших исследований. Сбор образцов
