— Иан, это я, Джулиет.
Несмотря на то что Иан едва держался в седле, услышав эти слова, он поднял голову. Лампа жестоко выхватила его изможденное лицо и поврежденный глаз, но мгновение спустя лицо его осветилось. Он узнал сестру.
— О Боже, Джулиет! Я должен был догадаться, что в этом деле замешана моя неисправимая маленькая сестренка! — Удивительно, но в его надтреснутом голосе можно было распознать слабый отблеск знакомого, привычного юмора:
— Эти усы, черт побери, не слишком-то тебе идут!
Смеясь и плача, она обняла брата, едва не стащив его при этом с лошади. Совершенно невероятно, но это и вправду был Иан! А сколько пролито слез, сколько надежд разбито! Иан, в свою очередь, обнял сестру, но им не позволили долго задерживаться.
— Нам пора, Джулиет, — тихо сказал Росс. — Достань Иану чапан.
Джулиет отпустила брата и вытащила темный чапан из седельной сумки, а потом помогла ему надеть его. После того как просторный халат обвязали поясом, Росс вытащил длинную полоску белого муслина и наскоро перевязал голову Иана.
— Мне кажется, я все равно выгляжу ужасно, — сухо заметил Иан.
— Верно, — согласился Росс. — Но все же не так подозрительно, как человек без рубашки, с волосами и бородой, как у пустынного отшельника. Сойдет, пока мы будем пробираться через город.
Росс вышел к Мураду и уже собрался было что-то сказать, как перс вдруг неистово замахал руками, призывая Росса молчать. Спешившись, Росс тихонько подошел к арке, чтобы разобраться, в чем дело.
Прямо на них неслись галопом двенадцать всадников; вожак держал лампу, и при свете ее было заметно угрюмое лицо явира Шахида Махмуда.
Росс на мгновение застыл на месте, потом потянулся было за своим пистолетом, спрятанным под чапаном, но отряд пронесся мимо, направляясь в сторону тюрьмы.
«Проклятие, каким образом Шахид так быстро напал на след? — Росс вскочил в седло и приказал остальным выезжать на улицу. Они устремились по темным улицам в противоположную от тюрьмы сторону. — Чем скорее мы оставим город, тем лучше».
Лейтенанту в тюрьме уже достаточно потрепали нервы в этот день, поэтому у него не вызвала особого энтузиазма необходимость одолжить Шахиду Махмудy людей. Однако после того как на него наорали и указали его место, он неохотно позволил явиру забрать троих солдат.
Покончив с этим, Шахид сказал скорее себе, чем кому-то другому:
— Этот ференги ни за что не выберется из Бухары живым!
Лейтенант на это ответил:
— Саади Хан, наверное, уже казнил ференги. По крайней мере он весьма торопился.
Шахид подпрыгнул к нему, внезапно насторожившись:
— Что вы хотите сказать?
Прошло несколько неловких минут, прежде чем офицеры выяснили, что речь идет о двух разных ференги. Услышав о том, что какой-то придворный эмира забрал иностранца из Черного колодца, Шахид подозрительно спросил:
— Этот придворный… Опиши его.
Лейтенант пожал плечами.
— Саади Хан выше вас, но кроме высокого роста; никаких особых примет нет. Темные глаза и борода, наверное, ему лет тридцать. — Он подумал немного. — Думаю, он иностранец. Он говорил по-узбекски с легким акцентом. Наверное, перс или афганец.
— Он говорил по-узбекски? — Шахид помрачнел, подумав о том, что сегодняшнее исчезновение узника могло быть совпадением. И тут его пронзила ужасная мысль: «А вдруг Кхилбурн знал узбекский язык? Может, он прислушивался ко всему, что говорили вокруг него, и все время смеялся над своими тюремщиками? Борода, конечно же, могла быть накладная, и такого дурака, как этот лейтенант, нетрудно обмануть». Шахид не знал ни одного придворного эмира по имени Саади Хан.
— А у парня был с собой юноша, возможно, с темным покрывалом на лице?
— С ним был молодой парень, но покрывала у него не было.
Шахид принялся ругаться про себя, безостановочно изрыгая страшные проклятия. У него не было никаких доказательств, но он не сомневался, что это Кхилбурн и его проклятущий тарги пришли сюда и вытащили шпиона-ференги прямо у него из-под самого носа. Повернувшись, он пролаял своим новым рекрутам:
— Пошли! Надо как можно быстрее добраться до городских ворот. Я достану этих ублюдков, даже если это будет последним делом в моей жизни.
Глава 24
Росс не знал, чей это дом, но возможностью распоряжаться им они были обязаны Хуссейну Казиму. Получалось, что спасение старика Мухаммеда из вади оказалось для Росса самым важным поступком в его жизни. Вот и сейчас, когда новости об Иане заставили их с Джулиет изменить свои планы, Хуссейн с готовностью откликнулся: он предложил им еще лошадей и предоставил этот дом.
Наконец-то они добрались до островка спасения! Лошади нервно переминались, так что Росс с Ианом с трудом спешились, и Джулиет с помощью Мурада сразу же отвела животных в находившуюся поблизости конюшню Казимов. Они заново пересмотрели весь план и решили обменять двух лошадей на одного верблюда и двух ослов.
Росс взял на себя функции камердинера и принялся ухаживать за Ианом, понимая, что шурину уместнее заботы его, Росса, нежели Мурада или Джулиет. Когда Иана провезли через внутренний дворик к небольшому зданию, он едва не потерял сознание. Однако, оказавшись внутри, он воодушевился:
— Я променял бы свою бессмертную душу на то, чтобы вымыться. Можно?
— Думаю, да. Мы постарались захватить все, что могло бы понадобиться только что освободившемуся узнику. — Росс снял с лампы колпак и заглянул в задние комнатки дома. Потом, обернувшись через плечо, сказал:
— Здесь есть корыто, ведра с водой, мыло и полотенца. К сожалению, воду нагреть невозможно.
— Слишком много роскоши губительно для меня в моем нынешнем состоянии, — заметил Иан. — Больше всего меня убивала в той адской дыре невыносимая грязь.
Корыто было достаточно большим, и Иан с удовольствием погрузился в воду. Сняв с себя чапан, Росс молча помог другу соскрести глубоко въевшуюся грязь. Голову Иану пришлось промыть три раза, прежде чем стал различим каштановый оттенок его волос. Выкарабкавшемуся из корыта Иану Росс заметил:
— Ты выглядишь куда лучше, чем час назад.
Иан слабо улыбнулся. Теперь он здорово смахивал на призрак.
— Я и чувствую себя значительно лучше, но мне еще долго придется приводить себя в порядок. — Он сглотнул. Кадык дернулся на его тощей шее. — Я все время боюсь, что это сон и я вот-вот проснусь.
Догадавшись, что состояние духа Иана столь же хрупкое, как и его физическое здоровье, Росс в очередной раз спокойно заговорил:
— Неужели ты, пусть даже во сне, настолько не уважаешь мой благородный титул, что принимаешь столь необычную, как мытье, помощь маркиза?
