Однако беда все же пришла днем позже, когда оказалось, что очередной колодец полностью высох. Прошло уже два дня с тех пор, как они пополнили запасы воды. Бурдюки почти опустели. При бережном отношении воды людям хватило бы еще дня на два, но лошадей тоже надо было поить. В мрачном расположении духа путники изменили курс, направляясь к очередному колодцу.
Шахид безжалостно вел свой отряд по темно-желтым сыпучим дюнам. Вдали показались какие-то всадники. И как бы это ни казалось невероятным, это были его жертвы. В такую даль Шахида завела интуиция. У него проявилась почти сверхъестественная способность улавливать ход мысли своей добычи. Такое чутье всегда помогало ему охотиться на газелей и львов, а теперь оказалось не менее действенным и при охоте на ференги. На реке Оксус паромщик описал ему переправлявшихся, и Шахид уверился, что Кхилбурн со спутниками движется на запад. Опыт подсказывал, что беглецы поскачут по редко используемой южной дороге, где почти невозможно найти воду. Добравшись с отрядом до пересохшего колодца, Шахид еще раз осознал свое преимущество, ибо в отличие от ференги у него были две вьючные лошади, которые тащили дополнительные бурдюки с водой. «Вскоре весь отряд Кхилбурна станет замедлять ход, а потом и вовсе остановится. Останется только схватить их». — В глазах Шахида зажегся недобрый огонек, и он приказал роптавшим уже солдатам ускорить бег лошадей.
Прошел еще один бесконечный изнурительный день. Джулиет в страхе поняла, что погоня с каждым часом приближается. Она обернулась и на расстоянии ружейного выстрела увидела врагов. Направив уставшую лошадь к Россу, женщина предложила:
— Думаю, нам пора найти засаду и дождаться их там.
Росс поморщился.
— Видимо, так и случится. Хорошо хоть у нас есть ружья, а большинство узбеков стреляют не так метко, как патанцы или афганцы. Но все равно их много, а у нас только два ружья.
Джулиет встревоженно поглядела на небо.
— Если мы решили остановиться, то надо сделать это до захода солнца.
Росс осмотрел окрестности — низкие, осыпающиеся дюны.
— Я бы с радостью обменял все эти пески на одну прелестную скалистую теснину. Как хорошо было бы сейчас на твердой земле!
Джулиет слабо улыбнулась:
— А я обменяла бы эти пески на все что угодно.
Их разговор прервал взволнованный крик Мурада, который только что перевалил через очередной песчаный холм. Встревоженные Росс и Джулиет подстегнули лошадей и помчались туда же.
Менее чем в четверти мили от них показался отряд туркменов в черных шапках. Там было по меньшей мере двадцать молодых парней и ни одной женщины или ребенка.
«Мародеры!» — подумал Росс. Туркмены, заметив людей Росса, рысцой двинулись им навстречу.
Джулиет вполголоса выругалась.
— Это все равно что оказаться между дьяволом и глубоким синим морем.
— Честно говоря, я выбрал бы дьявола и море, чем это, — резко проговорил Иан.
Усталый мозг Джулиет отказывался работать. «От преследователей мы бы, может быть, еще и отстрелялись, но уйти от туркменов… Их слишком много, нам с ними не справиться. А пытаться избежать стычки с обоими вражескими отрядами бесполезно: и мы, и лошади изнемогаем от усталости».
Росс горестно вздохнул.
— Есть только одно решение: отдаться на милость туркменам и надеяться на их закон
гостеприимства. — И к ужасу Джулиет, Карлайл, пришпорив коня, направил его прямо к боевому отряду и поднял правую руку, предупреждая о мирных намерениях.
— Правильно, — сдавленно произнес Иан и помчался вслед за Россом.
Джулиет с Мурадом испуганно переглянулись.
— Они сошли с ума: довериться туркменским мародерам! — воскликнул Мурад.
С этим нельзя было не согласиться, но у Джулиет не было других предложений.
— А разве у приверженцев ислама безумцы не считаются святыми? — криво усмехнувшись, спросила она, закрепляя покрывало как следует. — Или гостеприимство не священно? Давай помолимся, чтобы эти туркмены придерживались таких взглядов.
С какой-то легкомысленной бравадой она последовала за Россом и Ианом, затем за спиной ее послышался цокот копыт — Мурад присоединился наконец к отряду. Тем временем Росс заговорил:
— Мы умоляем вас проявить гостеприимство! Последний колодец пересох, а наши лошади покрылись язвами…
— Вы ищете гостеприимства?! — недоверчиво спросил разодетый молодой человек, судя по виду — вожак. Без сомнения, он больше привык к другому.
Какой-то миг судьба путников висела на волоске: общественный долг или жадность бандитов — что перевесит? И тут вдруг кто-то из туркменов взволнованно произнес:
— Это Кхилбурн, ференги, который победил Дил Ассу и выиграл матч бозкаши! — Он направил лошадь вперед, чтобы получше рассмотреть Росса. — Я собственными глазами видел это! Иначе бы не поверил, что неверный может так хорошо играть в бозкаши!
Его поддержали еще двое, которые тоже присутствовали тогда на матче. Один из них, двоюродный брат Дил Ассы, тотчас описал, как ференги досталась отороченная волчьим мехом шапка.
И тут подозрительная толпа головорезов превратилась в приветливую компанию, которая залилась безудержным хохотом.
Заговоривший первым туркмен с любопытством спросил:
— Я слышал, что вы ездили в Бухару просить за вашего брата, Кхилбурн. Эмир снизошел до вашей просьбы?
— Нет, он отказал. — Росс демонстративно сделал паузу. — Но поскольку Насрулла не оставил нам другого выбора, мы с друзьями — Мурадом и Джелалом, — он кивнул на каждого из них по очереди, — были вынуждены выкрасть моего брата из Черного колодца.
Слушатели буквально онемели от изумления, и Росс указал на Иана:
— И вот он здесь, перед вами.
Перевязанный глаз, густая рыжая борода и внушительный рост Иана не могли не произвести впечатление даже на туркменских мародеров.
В ответ на расспросы о том, как ему удалось спасти брата, Росс кратко описал свою маскировку, поддельные документы и угрозы, которыми он запугал охранников. Рассказ этот чрезвычайно позабавил аудиторию, и туркмены вновь расхохотались. Когда же смех утих, Росс продолжил:
— А сейчас солдаты эмира преследуют нас. У них дюжина ружей против наших двух. Вот почему мы просим вас о помощи.
Вожак, назвавшийся Субханом, усмехнулся:
— Мы с удовольствием поможем легендарному Кхилбурну. — И повернувшись к товарищам, сказал:
— В оазисе мы достаточно запаслись водой. Эй, кто-нибудь четверо, поменяйтесь с ними бурдюками! — Обмен занял минуты две, не больше. Потом Субхан снова заговорил:
— Наши пути пересекаются, поэтому как только мы наткнемся на ваших преследователей, мы проучим их как следует за наглость и за то, что они посмели сунуться в Каракумы. Пустыня наша, и никому не позволено шляться по ней без нашего ведома! — Тут же слова вожака были встречены хором одобрительных голосов.
