— Ты сказал Иану, как мы собираемся покидать Бухару?
— Нет еще. — Росс взял два сложенных халата и передал их Джулиет и Иану. — Едущие в корзинах, подвешенных к верблюду, надевают такие женские накидки. Так что из вас обоих получится премиленькая парочка моих жен.
— Весьма остроумно. Мы будем полностью закутаны, а корзины скроют наш рост. — Иан взял накидку из конского волоса и набросил ее на голову. Так называемая чадра — накидка представляла собой огромный бесформенный черный мешок с прорезью для глаз. Через нее несчастная владелица чадры могла хоть что-то видеть.
Стерев усы, Джулиет натянула на себя чадру. Самая длинная «одежда», которую удалось раздобыть, была слишком коротка для нее и Иана. Но в подвесной корзине это вряд ли будет заметно.
— Пора. Чем раньше мы выберемся из города, тем скорее сбросим эти чертовы мешки.
Джулиет с Ианом вышли из комнаты. Сестра вела брата под руку, украдкой поддерживая его. Росс быстро оглядел комнату, проверяя, все ли забрал. «У Иана была библия. Он бросил здесь свои драные брюки. Ничего, завтра утром придет слуга Казимов и уберет все следы ночных гостей».
Выйдя во двор, Росс услышал крики верблюдов и ругань погонщиков. Значит, караван уже собирался в путь. К восторгу Росса, ему привели Джульетту — об этом тоже позаботился Хуссейн. Пока Джулиет с Ианом втискивали свои рослые тела в корзины, Росс поздоровался с Джульеттой и скормил ей яблоко. Потом взобрался на одного из безмятежно ожидавших поодаль осликов, а Мурад сел на другого. Через несколько минут они подъехали к площади, где уже ждал караван. Они легко затерялись в многоголосой толпе людей и животных. «Если нам повезет, через час мы будем за городом», — подумал Росс.
Шахид Махмуд обнаружил, что в ту ночь из Бухары вышли два каравана. Один, небольшой, отправился на юг через ворота Намазга, а другой, побольше — на восток, в сторону Самарканда. Послав отряд за караваном, вышедшим на юг, явир лично отправился к Самаркандским воротам.
Главные ворота в ту ночь не открывались, так что караван выходил через небольшие боковые ворота, которые пропускали по одному животному. Поэтому Шахид надеялся, что большая часть каравана все еще стоит в городе. Однако он опоздал: к тому времени как он добрался до ворот, последний пассажир уходившего на восток каравана уже исчез. Однако таможенные чиновники, которые проверяли грузы и паспорта, все еще стояли на постах, и после яростного допроса выяснилось, что в караване было несколько мужчин, которые по описанию совпадали с Кхилбурном.
Шахид с детства, как только выучился ездить верхом, стал охотником. И наконец-то его отточенный инстинкт хищника подсказал ему, что Кхилбурн ушел этим путем. Взяв с собой дюжину хорошо обученных и неплохо вооруженных солдат, он отправился в ночь: «Вряд ли этот ублюдок-ференги надолго застрянет в караване, но он только на час опережает меня. И не важно, как далеко и сколь быстро будет он продвигаться, я буду преследовать его, пока не настигну».
Последний успех дался беглецам без особых усилий: четыре великолепно приспособленные к пустыням туркменские лошади уже поджидали путников в небольшом сарае. Там были припасены ружья и снаряжение, которые Джулиет перенесла сюда из тайника на прошлой неделе.
А вот присутствия самого Хуссейна Казима они не ждали. Джулиет проследила за сменой лошадей, Росс содрал с себя противную бороду, от которой у него зудела кожа, и попрощался с Джульеттой. Верблюдица что-то печально прокричала ему в ответ, словно понимая, что больше никогда не увидит хозяина. Росс напоследок любовно потрепал ее по длинным ушам, повернулся и чуть ли не наткнулся на Хуссейна, который с удивленной улыбкой наблюдал за этой сценой.
Поздоровавшись с другом, Росс произнес:
— Как хорошо, что у меня есть возможность сказать тебе спасибо! За все спасибо. До свидания, Хуссейн. Невозможно оценить то, что ты для меня сделал.
Узбек махнул рукой.
— Ты вернул мне отца, а я помог тебе возвратить твоего брата. Все справедливо.
— Ты сделал для меня гораздо больше. — Предлагать плату значило бы оскорбить Хуссейна. Повинуясь импульсу, Росс вытащил из кармана античную греческую монету, которую он получил за победу в матче бозкаши. С тех пор он с ней не расставался. — Ты примешь это в память нашего незабываемого путешествия?
Хуссейн улыбнулся, показав ровные белые зубы.
— Я приму это в память о человеке, которого я никогда не забуду.
— Вернувшись в Англию, я собираюсь учредить институт, в котором люди со всего света смогут обмениваться знаниями, чтобы лучше понимать и уважать друг друга, — нерешительно произнес Росс. — Так вот, может, когда-нибудь ты приедешь туда и мы встретимся?..
Хуссейн покачал головой.
— Вряд ли я когда-нибудь отправлюсь в такое путешествие, но кто знает? Может, мой сын поедет, когда вырастет.
Они пожали друг другу руки, по-видимому, в последний раз, потом Росс вскочил на нервно пританцовывавшую каштановую лошадь. На востоке уже светало. К тому времени, когда солнце окончательно встанет, они должны будут обогнуть Бухару и направиться по западной дороге в Персию, а к полудню уже пересечь Оксус.
Впервые Росс позволил себе поверить, что этот безумный побег, эта невероятная попытка может оказаться успешной.
Шахид вопил и стрелял из своего длинноствольного ружья. Он вместе со своими солдатами остановил направлявшийся в Самарканд караван, потом проверил всех — пятьсот животных и шестьсот людей. Высокий бородатый патан провел несколько ужасных минут в руках бухарского солдата, прежде чем сам явир лично не удостоверился, что подозреваемый — не Кхилбурн.
Солнце уже поднялось, и Шахид, собрав путешественников, пригрозил им наказанием за сообщничество, если они не сообщат ему о шпионе-ференги и его отряде. Какой-то молодой казах нерешительно произнес, что видел верблюда и двух ослов, которые свернули от основной группы.
Этого было достаточно, чтобы подтвердить догадки Шахида: «Этот ференги, подобно голубке, сначала покружит вокруг Бухары, потом свернет на запад, в сторону своего дома. Вряд ли он станет углубляться в Туркестан».
Собрав своих солдат, Шахид припустился галопом: «Надо перехватить их до Оксуса, но если не получится, не важно. При необходимости мой вооруженный патруль сможет преследовать отряд ференги по Каракумам».
Шахид вел себя, как ищейка, напавшая на след: только смерть остановила бы его сейчас на пути преследования.
Глава 25
Даже двенадцать напряженных лет жизни в Персии не подготовили Джулиет к суровой скачке по Каракумам. Песок, раскалившись под палящим солнцем, стал наковальней; лучи, словно молот, безжалостно долбили по хрупким телам людей. Без свежего «ветерка сотни дней» пересечь Каракумы было просто невозможно.
