старшекурсников затих. Последовало ещё несколько попыток отменить заклинание, и наконец, все слизеринцы затихли, не имея сил пошевелиться.
— Почему вы напали на учеников школы, Поттер? — Презрительно процедил Снейп.
— Думаю, это произошло, потому что вы стояли за углом и ждали, пока ваши хозяева не натешатся. — Вмешался я в этот диалог. — Мистер Снейп, я считал вас порядочным человеком, но вы только что доказали, что я ошибался. Стоять и ждать, пока три недоумка не закончат издеваться над беззащитной первокурсницей? Для таких людей как вы, есть отличное название — мародёры.
Последнее слово я произнёс с особой издёвкой. Глаза у Снейпа расширились от осознания того, какую роль он только что тут сыграл, но желания раскаяться ему это не добавило ни на грамм.
— Что вы себе позволяете, Маклауд? Думаете я не смогу справиться с вами?
Не знаю, с чего это Снейп воспылал таким уровнем неадеквата, но он направил на меня свою палочку и попробовал применить какое-то заклинание. Я не стал ждать активации магического ритуала, а телекинезом выдернул палочку из его руки, перехватил её своей рукой, а потом повторил тот же фокус, что уже показывал в Косом переулке. Палочка вспыхнула и осыпалась горсткой пепла.
— Думаю, что не сможете. — Нагло усмехнулся я, отряхивая руки.
Снейп с изумлением посмотрел на меня, а потом на свою пустую руку.
— Вы что сделали, Маклауд?!! — Проревел он.
— Это была самозащита, мистер Снейп. Не надо было направлять на меня палочку и пытаться использовать заклинание. Что это было? Ступефай? Или нет, это было что-то тёмное. Пожалуй, Сектумсепра. Я не ошибся?
— Минус сто баллов с Гриффиндора! — Возопил Снейп.
Я на это лишь глумливо рассмеялся.
— Хоть тысячу. Хоть миллион!
— К директору! Немедленно! Вы вылетите из школы, Маклауд! Вылетите!
С этими словами декан Слизерина свалил прочь, даже не удосужившись побеспокоиться о трёх учениках своего факультета. А вот я удосужился. К этому моменту они уже немного оклемались, а потому история с разоружением Снейпа не прошла мимо них.
— Вы же не думаете, что всё уже закончилось? — Улыбнулся я им улыбкой аспида, и вся троица задрожала в ужасе. — Поттер с вами уже поговорил, а вот общение со мной ещё только предстоит. И от ваших показаний в кабинете директора будет зависеть, каким именно будет результат нашего общения.
После этого мы втроём направились к кабинету Дамблдора, а по пути я проинструктировал Поттера о том, что именно ему следует говорить.
К моменту, когда мы неторопливо добрели до горгульи, там нас уже ждали Макгонагал, Флитвик и сам Дамблдор.
— Мистер Маклауд, что вы себе позволяете? — С места в карьер ломанулась Макгонагал.
— Абсолютно ничего, профессор. Я полностью и абсолютно невиновен.
— Минерва, сейчас мы во всём разберёмся. Прошу вас следовать за мной.
Дамблдор окинул нас нечитаемым взглядом и пошёл прочь. Наша троица последовала за ним, а два декана пошли в арьергарде. Направились мы в лазарет, где уже находились тела трёх пострадавших слизеринцев. Тела лежали на кроватях и изображали предсмертные муки. Но стоило мне появиться в области видимости, как больные тут же начали выздоравливать.
— Итак, все в сборе. — Резюмировал Дамблдор после того, как в лазарет влетел запыхавшийся Снейп. — Кто расскажет, что же произошло?
Строгий взгляд директора прошёлся по троице слизеринцев, но ни один из них не отважился подать голос.
— Я расскажу. — Храбро вышел вперёд герой Магической Британии. — Эти трое издевались над Гермионой и называли её грязнокровкой. В связи с этим у меня возникла полемика относительно чистоты крови присутствующих, и я использовал заклинание очищения, чтобы показать, что в их крови грязи не меньше, чем в канализации. Это заклинание безвредно, так что наш философский диспут не мог нанести урона здоровью учеников Слизерина.
— Философский диспут о чистоте крови? — Удивился Дамблдор. — Давненько я не слыхал о подобных аргументах в философских спорах. — Директор обвёл внимательным взглядом нашу троицу, а потом и троицу слизеринцев.
— А вы что скажете, мисс Грейнджер?
— Они связали меня верёвками и заставляли лизать их ботинки. — Расплакалась она. — Ненавижу! Ненавижу этих уродов.
— Мисс Грейнджер, не выражайтесь в присутствии учителей. — Влезла со своими нравоучениями Макгонагал.
— Мисс Помфри, каково состояние пострадавших? — Обратился директор к медиведьме.
— Лучше, чем было. — Неприязненно покосилась она на слизеринцев. — После приёма укрепляющего зелья они полностью здоровы и могут хоть сейчас отправляться на отработки.
— Вот как? Хм… — Похоже, такой вердикт не устроил Дамблдора, но возмущаться или задавать «наводящие вопросы» он не стал. — А что могут поведать нам пострадавшие?
— Мы сожалеем о своём недостойном поведении и раскаиваемся. — Высказался лидер этой троицы.
— Раскаиваетесь? Что ж, тогда, полагаю, этот инцидент можно считать исчерпанным. Я назначаю всем шестерым по две недели отработок. Вы пятеро можете быть свободны, а вас, мистер Маклауд, я попрошу остаться.
Опять эти фразы из кино про Штирлица. Только на этот раз роль советского разведчика досталась мне, а не Квирреллу.
Мы дождались, пока дверь в лазарет не захлопнется за учениками, и пять взрослых магов уставились на меня. Трое с неодобрением, один полугоблин с интересом, и одна медиведьма с недоумением.
— Мистер Маклауд, можете рассказать нам, что же произошло с палочкой профессора Снейпа? — Начал допрос директор.
— Конечно. Мистер Снейп направил на меня палочку и попытался использовать какое-то тёмное заклятье, после чего его палочка… исчезла.
— Исчезла? — Возмутилась Магконагал. — И называйте профессора Снейпа «профессор», а не «мистер».
— Для меня профессором он перестал быть в тот момент, когда вместо того, чтобы остановить издевательства над ученицей вашего, между прочим, факультета, стоял за углом и ждал неизвестно чего.
— Северус? — Макгонагал удивлённо воззрилась на декана Слизерина.
— Можно подумать, вы не занимались тем же, Маклауд. — Желчно возразил Снейп. — Что же вы не вмешались и не спасли мисс Грейнджер?
— Во-первых, это не моя обязанность. Я тут как бы ученик, а не декан факультета. А во-вторых, я дал возможность решить проблему Гарри Поттеру. Ему не помешает некоторая доля уверенности в своих силах, да и слава человека, способного дать сдачи, тоже
