— Что, молишься на свои шёлковые алмазы? — насмешливо поинтересовалась Эльфире, приметив как парень торопливо прячет что-то за пазуху.
Но увидев, что то вовсе не замшевый мешочек с камнями, а обыкновенный древесный корешок, лишь осуждающе покачала головой. Обнаружила, что волосы спросонья сбились чуть ли не в воронье гнездо, и принялась приводить их в порядок. Известно как — гребешком и собственными руками. Тут ведь как? Нельзя запускать, иначе потом колтуны только выстригать придётся!
— Вот уж, и не подумать по тебе, что ты каким-то богам молишься, — задумчиво процедила она. Некоторое время смотрела, как её попутчик и боевой товарищ тоже провёл ладонью по наверняка ну просто жутко колючему подбородку, улыбнулся мимолётно. А пальцы его уже добыли из поклажи вправленный в деревянную основу матово блестящий чёрный брусок. Один удар уверенной рукой, и скол обнажил в камне новую, острейшую грань.
Сиротливо росшая рядом мыльнянка всю свою короткую жизнь, наверное, только и мечтала, чтобы проходивший мимо колдун однажды выдернул её вместе с корешком. И безжалостно растёр, использовал в качестве походного мыла для бритья.
— Всё-таки, присутствие женщины часто действует на мужчин благотворно, — усмехнулась Эльфире и обратила свой неповторимый взор в иную сторону, дабы не смущать парня слишком уж пристальным вниманием к процедуре, откровенно настраивавшей того на какой-то деловой, уверенный лад своей каждодневной ритуальностью.
Ну, или почти каждодневной…
Обернувшись, она заметила, как споро свернувший ночлег парень что-то уже колдовал на прежнем месте ночёвки, и на миг озадаченно замерла возле коня.
— Ловушки готовишь?
Лен кивнул и снова принялся шептать заклятья. Да, обнаружились за спиной несколько степняков, возомнивших, что обязаны и способны отомстить за свои повергнутые в прах кланы. Задерживаться и возиться с ними не хочется, вот и остаётся оставлять им магические капканы. Свёрнутые до поры заклятья, в которые лучше не соваться.
— Да нет, никакого смертоубийства, — равнодушно заметил ведун и бережно, чуть дыша насторожил заклинание. — Ноги растрощит до колен, поотрывает. А там, товарищам их либо придётся своими руками добить, либо потом кормить калек всю жизнь… в любом случае, повышению того, что называют моральным духом, не способствует.
Полуэльфка едва не подавилась возмущением и некоторое время молчала, чтоб не сотрясать утреннюю прохладу бесполезным бульканьем и шипением.
— Да чтоб тебя демоны угощали с таким же милосердием! — наконец, в сердцах выпалила она и полезла в седло.
Бочком, как и положено настоящей леди — Лену осталось лишь придержать коня да легонько подсадить сердитую красотку наверх. Ишь как искрами из чудных глаз сыплет, ох и хороша!
Змея-пещерница из их вечной женской солидарности с утра тоже что-то крепко была не в духе. Совершенно непочтительно иной раз шипела, а теперь и вовсе перекочевала к полуэльфке. Ничего-ничего, пусть эти девицы пошепчутся, яд друг на дружку выпустят — нам меньше достанется! Впрочем, Скарапея тоже хороша. Вчера с вечера Эльфире обнаружила, что цепочка с кулоном перетёрлась, и сам он куда-то запропастился. Но почти сразу взгляды парочки обнаружили стыдливо переменившую расцветку похитительницу, которая теперь изумляла взоры чудным сочетанием золота и бирюзы.
Парень засмеялся, оглядев место ночёвки последний раз, удовлетворённо кивнул и взял под уздцы нервничающего от близости к магии коня. Впереди, на горизонте уже виднелись обретавшиеся на севере и западе острова старые горы. Немного леса — и много-много орков. Стало быть, и хлопот с ними не меньше…
— А всё-таки, хорошо было уйти от друидов. Все они немножко покойники, — Лен, своим колдовским чутьём почувствовав, как обе девицы большая и маленькая) поглядывают в его спину немного отчуждённо, решил их отвлечь.
Эльфире, которой угревшаяся на плечах Скарапея доверительно сообщила новый, весьма интересный способ ловли птичек на завтрак, снова едва не поперхнулась. Ох уж эти колдуны! Как сказанёт порой, так хоть стой, хоть падай. И чем возразить, не сразу и сообразишь. Хотя, справедливости ради стоило бы отметить, что своя, какая-то извращённая логика в суждениях ведуна определённо наблюдалась.
— Что ты имеешь в виду? — осторожно поинтересовалась она.
Лен хмыкнул. Ну, как тут сказать попонятнее? Жить это не просто ходить, двигаться, разговаривать. Пожалуй, прежде всего это познавать новое. Расти. А друиды застыли, замерли, остановились.
— Я как-то разговорил одного — откуда вы берёте знания? Из старых книг, говорит, и свитков. А туда они как попали, спрашиваю? Плечами пожал и вещует, мол, переписали из ещё более старых, от ветхости рассыпавшихся уже в труху.
— Значит, эльфы лесные с их тысячелетним опытом тоже живые упокойники? — поинтересовалась отнюдь не страдавшая отсутствием соображения Эльфире.
Парень кивнул. Точно! Зачарованные собственными успехами, они остановились в развитии, замерли. И вообще ведут себя так, что есть они или нет их — никакой разницы…
— Так что, если они вдруг в один прекрасный день вымрут, того никто и не заметит, — убеждённо закончил Лен.
Красавица убеждённо возразила в запальчивости, что вовсе не прекрасный день, а потом потрясённо замерла. Да уж, что есть, то есть — застыли на месте перворождённые. Велика мудрость и накопленный опыт, однако ничего к нему не добаляется нынче. Всё пройдено и всё открыто, набиты все шишки и изучены все пути. Наверное, это и есть старость, когда некуда идти дальше? А прямо под боком взрастала молодая по меркам эльфов раса людей, прилежно искала новое, своё — и от их яростной крови порою уже сотрясались горы.
— Бессмертие имеет свою цену, — осторожно заметила она. — По-твоему, тогда и боги мертвы? Не телом, духом. Ведь им тоже известно всё. Что было, что есть, что будет…
Лен пожал плечами. Да нет, Эльфире — у небожителей, или где они там обитают, своих хлопот полон рот. Уже существующие вселенные надо обустраивать да беречь помаленьку.
— Мне очень понравились те слова насчёт грозди винограда, где каждая ягодка это отдельный мир.
— Наверное, это здорово, создавать новые миры, — зачарованно шепнула полуэльфка, а лёгкую улыбку на её устах ласково поцеловало взошедшее справа солнце.
Да, красавица, это здорово — дарить новую жизнь. Потому бессмертие заключается не в бесконечной жизни одного или одной, а в непрерывности наследования. Природа не заинтересована в первом, но очень ревниво оберегает второе. Каждое поколение усваивает опыт предков, но и само делает маленький шажок вперёд. Следующее, в свою очередь тоже, и так до бесконечности…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
