долго на неё смотрела изучая, а потом, проведя пальцем по изображению железной дороге сказала:
— Где-то здесь.
Поднял беспилотник в воздух. На экране планшета поплыл знакомый вид леса.
Через шесть-семь минут Галина Ивановна, внимательно вглядываясь в изображение, сказала:
— Летите на юго-восток. Там должна быть просёлочная дорога, которая ведёт к большому полю… Да, вот она! Дальше, за полем, должен быть перекрёсток дорог, по которой немцы ездят… Видите? Теперь вдоль неё на восток. Через пару километров будет железнодорожный переезд, неохраняемый… Да, вот он! И теперь вдоль самой железной дороги.
Я вёл дрон, следуя её инструкциям. Вскоре в объектив камеры попали железнодорожные пути, разветвляющиеся на несколько сторон. Рядом с ними виднелись одинокие строения и несколько составов, стоящих на запасных путях. Это была окраина станции Согравск.
— Где-то здесь должна быть его будка, — шептала Галина Ивановна. — Небольшой деревянный домик, совсем один, рядом с несколькими стрелками…
— Вон, кажется, он, — Анна указала пальцем на экран, как всегда первая, заметив то, что надо.
В стороне от основных станционных построек действительно виднелся небольшой, почерневший от времени домик с трубой. Рядом с ним была сложена аккуратная поленница дров. К домику примыкала небольшая будка со стеклянными стенами, от которой расходились рычаги управления стрелками.
Отвёл беспилотник чуть в сторону, в рощицу неподалёку, чтобы не привлекать внимания. Чуть снизил высоту и максимально приблизил изображение цифровым зумом. Камера была с хорошей детализацией, поэтому получаемое изображение было вполне удовлетворительным.
В окне будки был виден бородатый человек в тёмной рабочей одежде, сидящий за столом на табурете.
— Это он! — сразу же подтвердила Галина Ивановна, когда резкость сфокусировалась на его лице. — Кондрат Петрович.
Мы наблюдали около двадцати минут. Человек в будке иногда вставал, выходил, осматривал стрелки со всех сторон, что-то проверял, затем возвращался к себе в будку и снова садился. Всё выглядело спокойно и обыденно. Никакой подозрительной активности вокруг не было.
Так мы и наблюдали до тех пор, пока заряд аккумулятора не начинал подходить к критической отметке.
Вернув летательный аппарат к объекту, быстро заменил аккумулятор на свежий и снова подняли дрон в воздух, вернувшись к тому же месту наблюдения.
Картина была практически той же. Всё спокойно. Стрелочник по-прежнему находился в будке, теперь у него в руках была кружка, из которой он, вероятно, пил чай.
— Ну что, вроде бы всё нормально, никакой засады не видно, — подвёл я предварительный итог. — Можно возвращаться и планировать выезд.
Но в тот момент, когда дрон уже развернулся для полёта домой, стрелочник снова вышел из будки. Я вернул камеру обратно, и мы замерли, не переставая наблюдать. Бородач же тем временем не спеша, слегка прихрамывая, направился к одной из крупных стрелок. Подошёл, вставил рычаг и, навалившись всем телом, перевёл её. Затем он вернул рычаг на место, посмотрел в сторону одного из путей.
Минут через пять на горизонте, из-за поворота, появился дымок, а затем и сам паровоз. Здоровенная махина, с высоко выпускаемым дымом, он медленно и будто бы с явным усилием тащил за собой состав. Мы насчитали около двадцати вагонов. Большинство были открытые платформы, гружённые лесом-кругляком. Пять вагонов были закрытыми, но в щели мы рассмотрели, что в них находится сено или солома. Ещё пара вагонов везла песок и камень.
Пропустив поезд, старик, перевёл стрелку обратно в исходное положение и, вытерев руки о брюки, не спеша пошёл к своему домику. Зашёл внутрь, и через минуту из трубы повалил тонкий белый дымок — вероятно, он подбросил дров в печь, чтобы согреть чайник. Всё было буднично, размеренно и очень по-рабочему.
Одним словом, из того, что мы увидели, предполагать, что там нас может ждать засада или другая опасность было нельзя.
— Ну так что, раз его смена, надо ехать, — сказал Сергей и посмотрел на меня. — План, думаю, прежний: я переодеваюсь в немца, а ты меня прикрываешь?
Домик стрелочника находился в полукилометре от окраины города и примерно в километре от восточного края леса. Впрочем, там тянулась лесопосадка, хоть и редкая, но всё же дававшая некоторое укрытие в виде деревьев и кустов.
— Как будем добираться до места? — спросил я, обдумывая варианты.
— На грузовике, естественно, — произнёс Кудрявцев, а потом хмыкнул: — Или ты думаешь, что его сейчас опасно использовать?
— Скорее всего, так и есть. Он обязательно привлечёт внимание в такое время суток, особенно возле станции, да ещё и при включённых фарах. Могут возникнуть лишние вопросы.
— Пожалуй, ты прав. Значит, поедем на квадроцикле?
— С этим тоже проблемы. Колёса большие, следы оставляет глубокие и характерные. Потом замучаемся их заметать…
— Тогда, что, пешкодралом? — удивился разведчик и вздохнул с преувеличенной скорбью. — До опушки леса девять километров. Оттуда до его будки ещё километр. Это уже десять. А потом ещё и назад столько же пиликать. Ой, бедные мои ноги. — Он посмотрел на меня с нарочито грустным взглядом. — А ведь ещё нужно будет по нескольку мин с собой тащить на всякий случай. Охренеем в край, пока дойдём.
Я в который уже раз улыбнулся такому непривычно звучащему из уст местного «аборигена» сленгу из будущего, и покачал головой:
— Не бойся, не устанем. И тащить ничего на себе не придётся. Ведь мы поедем туда на байках, которые в отличие от квадрика, всяко меньше следов оставят. Только вот вопрос. Приехать-то мы приедем, и, думаю, с контролем через беспилотник и обнаружением через тепловизор целей, тебя тоже сможем без проблем провести и прикрыть. Но что дальше? Ведь он, увидев немецкую форму, вряд ли сразу поверит, что ты свой. Так как быть?
— Гм, что-то я этот момент упустил, — почесал затылок Сергей. — Но вообще, если рассказать, что знаю о нём от Галины Ивановны, то, возможно, он сможет мне поверить.
— Может, да, а может, и нет. Вдруг не поверит? Вдруг будет думать, что это провокация, и что тебя специально к нему подослали?
— Так как быть?
Я на секунду задумался, а потом сказал:
— Если что-то сработало один раз, то, возможно, сработает и два, — сказал я и предложил: — Нужно использовать рацию. Дадим одну Галине Ивановне. В условный момент она подключится к разговору и подтвердит твои слова и, так сказать, полномочия.
Напарник нахмурился.
— Если отдадим им одну рацию, то мы останемся без связи между собой. Как ты меня вести-то будешь через лесопосадку? Бортовыми огоньками? Так это опасно. Чужие могут увидеть.
Я махнул рукой.
— Не останемся мы без связи. Я же в гараже нашёл ещё два исправных экземпляра — те, что остались от охранников, которые
