— Я задала честный и откровенный вопрос, он неприятен для тебя, я понимаю, но я не оскорбила и не унизила тебя. Чем я причинила тебе боль, Инга? Тем, что заставляю откровенно посмотреть на себя со стороны?
— Да, я не маг, не воин и не чиновник, и видимо, не способна ими стать. Но и становиться зависимой от мужчины, быть игрушкой в его руках не намерена, — с вызовом ответила та.
— Инга, так не бывает. Ты либо становишься способной сама выполнять должностные обязанности, любые какие пожелаешь… и тогда ты можешь быть независима от мужчин. Либо ты отказываешься от их выполнения, но попадаешь в зависимость от того, кто согласился их выполнять, — в голосе Кьяры послышались менторские ноты.
— Я уже попала в зависимость от тебя. Разве ты забыла, что на мне твой кабалит? Так вот я не хочу его менять на обручальное кольцо кого-нибудь из твоих подданных. Уж лучше я буду подчиняться тебе, Владетельница империи, чем тому, кого ты в любой момент заставишь встать на колени и, целуя тебе туфельки, униженно благодарить за любое наказание… — Инга недовольно фыркнула.
— По-моему, ты забыла, что я злобная и жестокая и в любой момент могу заставить именно тебя так валяться у меня в ногах. Поэтому раз не хочешь принимать на себя никакие должностные обязанности, лучше предоставь это мужчине. Поверь мне, ты еще повстречаешь того, подчиниться которому посчитаешь честью. Я ведь не тороплю тебя с выбором. Я лишь советую не спешить с любовными экспериментами.
— Почему забыла, что ты жестокая? Не забыла, — Инга тяжело вздохнула, — Я и так изо всех сил пытаюсь не прогневать тебя и выполнять все твои распоряжения. Разве нет? И если ты прикажешь мне обручиться с кем-то, разве я посмею ослушаться? Нет, конечно. Но ты спросила, что я думаю и что я хочу, и я тебе честно ответила. Ты вправе запретить мне… но не делай меня еще более несчастной, я не хочу заранее хранить верность тому, кого ты мне выберешь в качестве супруга. Я хочу испытать мужскую любовь. А для любого, кого ты мне выберешь, и так будет огромная честь получить в качестве супруги твою сестру.
— Хорошо, когда вернемся в Лорен или в мой дворец в Кирите, ты получишь любого наложника… сама выберешь. Только зря ты… — Къяра с явным сожалением посмотрела на сестру, — Потом поймешь, что зря. Ты можешь быть любима своим супругом всю жизнь, и способна дарить любовь в ответ, не отказывайся от этого заранее. Я не собираюсь обручать тебя без твоего согласия.
— От меня согласия ты не получишь никогда. Я могу лишь подчиниться.
— Ой, не зарекайся, Инга. Ты просто не повстречала еще свою любовь.
— А ты?
— Я не могу повстречать. Но даже если повстречаю, мне придется убить это чувство.
— Почему?
— Потому что, Владетельница не может любить. Любовь делает уязвимой, а Владетельница не имеет права быть уязвимой, это ставит под удар империю, а ставить под удар империю она не должна — это закон.
— Значит, ты — не должна, а я — не хочу. Не хочу любить. Любовь это еще и подчинение, а я не хочу подчиняться мужчине. Я хочу лишь испытать и ощутить, что стоит за этими взаимоотношениями и не более того.
— Дело твое, учись сама принимать решения, а потом за них отвечать. Мое дело — предупредить. Ничего запрещать тебе я не буду. Хочешь — получишь, то, что хочешь, — губы Къяры изогнула усмешка, она покачала головой и вышла из покоев Инги, бросив на пороге, — Через полчаса приходи в пиршественную залу.
Вернувшись в Лорен, как только Къяра отпустила ее, Инга прибежала в комнату матери.
— Мамочка, как же я соскучилась, — бросилась она к ней и обняла ее.
— Инга, девочка моя, — мать прижала ее к себе, — как я счастлива тебя видеть. Я так волновалась за тебя. С тобой все в порядке?
— Не волнуйся, все хорошо, — Инга ласково поцеловала ее.
— Это точно? Она ничего не повредила тебе? Ты скажи, если что-то болит, я ведь могу помочь, ласточка моя… она не узнает ничего, не бойся, — Алика отстранилась и стала ощупывать Ингу со всех сторон.
— Мама, прекрати, ничего она мне не повредила, — постаралась вывернуться Инга.
— Она очень сильно тебя наказывала?
— Мам, успокойся. Она ни разу не наказала меня. Угрожать, угрожала… но я старалась не давать ей повода эти угрозы выполнить.
— Какая же ты умница, девочка моя… Ты и дальше не спорь с ней, и постарайся все исполнять… и может быть у вас сложатся нормальные отношения… это было бы замечательно, — мать снова прижала Ингу к себе, — твоя сестра не столь сурова и безжалостна, как кажется на первый взгляд.
— Да, мам, я уже поняла… Она очень требовательна и строга, но действительно чаще всего справедлива… Хотя мне с ней очень тяжело, она требует от меня иногда просто невозможного…
— Но ведь тебе удавалось все выполнять, раз она тебя не наказывала?
— Да, удавалось… но чего мне это стоило, мам, ты не представляешь.
— Значит, не невозможного, а трудновыполнимого. Это разные вещи, ласточка моя.
— Не придирайся к словам… лучше скажи, отец правда хотел нас убить, когда она пришла.
— Да, он ей сказал, что казнит нас, если она не заберет нас себе и не покорится ему…
— Он бы сделал это?
— Не знаю… Я знаю лишь то, что ему было очень надо, чтобы Къяра поверила в то, что он сделает это, и покорилась, и он сумел этого добиться.
— А ты, правда, ненавидишь ее?
— С чего ты это взяла?
— Она сказала. И еще сказала, что ты хотела ее убить. Так это правда или она солгала? Она часто говорит, что все маги лгут.
— Я действительно пыталась убить ее… причем очень жестоко. Она не солгала тебе.
— Зачем?
— Я… — мать отошла к окну и отвернулась, — я не хочу говорить об этом, Инга.
— Так ты действительно ненавидишь ее? — растерянно протянула Инга.
— Нет, — мать повернулась к ней и посмотрела ей прямо в глаза, — она моя дочь, как я могу ее ненавидеть? Она не сделала мне ничего плохого и всеми силами пытается защитить и меня, и тебя от своего отца… Только не говори ей об этом, ладно?
— Ничего не понимаю… Зачем тогда ты пыталась ее убить?
— Так получилось… Не спрашивай меня.
— Мама, я ничего не понимаю. Как может получиться, что ты собиралась убить родную дочь, которую не ненавидишь?
— Я испугалась, Инга… очень испугалась, когда она пришла… — Алика судорожно перебирала в голове варианты ответов, на заданный дочерью вопрос. Она знала, что рассказать правду не может, поэтому надо было срочно придумывать какое-то более-менее правдоподобное объяснение.
— Я подумала, что она пришла за тобой и защищала тебя… — продолжила она, — И ради тебя я была готова убить ее. Она так неожиданно пришла, что я растерялась и совсем не могла думать… и то, что она не сопротивлялась, приняла не за ее выдержку и силу, а, наоборот, за ее слабость… и решила этим воспользоваться. Это потом я узнала, зачем она приходила, и увидела, чем она ради нас пожертвовала… и сейчас я очень раскаиваюсь в том своем поступке… я понимаю, что она мне не простит этого никогда… однако сделанного не вернуть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
