– Например, моя жизнь, – проворчал резидент. – Любознательность Джеффрейса может обойтись мне слишком дорого… Но его тревога мне понятна.
Штрозак кашлянул и заметил по-английски:
– В депеше нет ни слова о детальном отчёте, сэр Чарльз. Там сказано лишь: «Можете присовокупить необходимое на словах».
– Это писал человек опытный и осторожный. Он знает, что бумаге, даже запрятанной в хитрую шкатулку, ничего лишнего доверять нельзя. Другое дело – устное донесение. Если наш усатый приятель попадётся людям князя-кесаря и его начнут пытать, то что бы он ни наболтал, это будут всего лишь слова. Никаких доказательств нашего участия в заговоре начальник русской контрразведки Зеркалов не получит.
Поглядев на старательно пучившего глаза лейтенанта, Витворт отвёл своего помощника в сторону – должно быть, решил, что так будет надёжней.
Довольно долго они о чём-то переговаривались вполголоса. Поскольку солдафону быть деликатным необязательно, Лёшка держался независимо: натянул ботфорты, прицепил шпагу, рассовал по местам прочий арсенал. Сразу стало веселей.
– Прошу прощения, экселенц! – зычно позвал невоспитанный шваб. – Если вам не угодно посвящать меня в подробности дела, я так и передам господину тайному советнику. Мне же лучше, не придётся напрягать память… И ещё. У меня в кошеле было тридцать четыре рейхсталера, я отлично помню. Шести не хватает. Я, знаете ли, человек небогатый…
Посланник не удостоил наглеца ответом. Бросив что-то напоследок Штрозаку, он надменно кивнул гонцу и вышел из комнаты. Зато первый секретарь был сама любезность.
Подойдя к офицеру, мягко взял его за локоть и проворковал:
– Не беспокойтесь о своих рейхсталерах. Вы получите на дорогу о-очень миленькую сумму. Останетесь довольны.
– А как насчёт деталей заговора? Вы не намерены мне о них рассказывать?
Пухлая физиономия Штрозака залучилась лукавой улыбкой.
– Дипломаты не устраивают заговоров, мой бравый господин фон Мюльбах. Мы лишь наблюдаем за тем, что происходит вокруг нас, и докладываем своему правительству. Я отвезу вас в одно местечко, где вам кое-кто кое-что расскажет. Заговорщик – он, а не мы. Я буду сопровождать вас исключительно в качестве переводчика. Вы запомните, что вам скажет этот человечек, и передадите, кому положено.
– Ох уж эти ваши дипломатические цирлихи-манирлихи, – ухмыльнулся грубый лейтенант. – Ладно. Ну, едем?
* * *
Сели в карету, поехали.
С каждой минутой куражу у гвардии прапорщика прибавлялось. Ситуацион делался всё преферабельней.
Давно ли Лёшку носили замотанным кулём, передавая с рук на руки? Судьба задания и самоё жизнь висели на тонком волосе. Ныне же он был при оружии, главное поручение исполнено – иностранные злоумышленники выявлены, а скоро выявится и всё устройство заговора. Какой, интересно, награды можно ожидать за столь великолепный тур-де-форс?
От приятных мыслей отвлекал посольский секретарь, задававший всякие ненужные вопросы. Как-де устроен шведский лагерь, да был ли герр лейтенант при занятии Могилёва, да сильно ли страдает сиятельный господин Джеффрейс от своей подагры?
Про лагерь и Карла можно было врать смело, но вопрос о подагре заставил Лёшку насторожиться. Чёрт их знает, не проверка ли. Может, нет у Джеффрейса отродясь никакой подагры?
– Я всего лишь курьер, хоть и доверенный. Господин тайный советник своё здоровье со мной не обсуждает. А если и обсуждал бы, я бы не стал о том пересказывать третьим лицам, – бухнул Алёша с солдатской прямотой.
Штрозак стушевался и после того держался менее развязно.
Карета двигалась мимо Лефортова дворца вниз по Яузе. Вот на невеликой дистанции показались сторожевые вышки и железные крыши Преображёнки.
Сдать бы тебя, ферта, прямо сейчас Автоному Львовичу, подумал Алексей, косясь на полосатую караульную будку. Ничего, успеется.
– Куда мы едем? – сказал он вслух. – Мне кажется, я узнаю эти места. За теми виллами дворец кронпринца, верно?
– Именно так, – подтвердил Штрозак, не ответив на главный вопрос.
Карета громыхала по мощёной улице, где с обеих сторон стояли загородные терема знати, по большей части пустующие – с запертыми ставнями, наглухо замкнутыми воротами. Ныне шустрые люди, кто держит нос по ветру, жили не в Преображенском, а на берегах далёкой Невы, поближе к царскому величеству.
Попов совсем было уверился, что ганноверец везёт его к цесаревичеву подворью, но Штрозак стукнул тростью в переднюю стенку, и карета остановилась.
– Маленькая остановка, – промурлыкал секретарь, калякая что-то палочкой на восковой дощечке.
Хотел Алёша подглядеть – не вышло. Толстяк закрывался от него локтем.
Удобная штука – восковое письмо. Кто надо прочёл, ладонью смазал, и ничего не останется.
Экипаж стоял у ворот не самого большого и богатого из теремов, но зато тут, кажется, жили: из трубы тянулся дымок, за изгородью слышались голоса, ржала лошадь.
Дубовый забор, резные столбы, поверху – гипсовые Марс и Юнона, запоминал Алексей. Чьё владение, выяснить будет не трудно.
Дописав, Штрозак отправил кучера отнести дощечку в дом. Кому, Попов не слышал, потому что осторожный ганноверец высунулся из окна и говорил шёпотом.
– А каково ваше мнение о короле шведском? – спросил он, как ни в чём не бывало, снова оборотившись к Алексею. – Вы наверняка видывали его в лагере. Что он? Вправду очень прост и даже не носит парика?
Карла XII гвардии прапорщик не раз видел ещё во времена тайной службы в Стокгольме, так что вопросом не смутился.
– Король похож на молодого петушка. Такой же скорый, вертлявый, с хохолком на голове. Лицом нехорош, а одевается, как придётся. Мне доводилось наблюдать, как он скачет на лошади в одной рубашке с открытым воротом.
– У великих всегда бывают странности. – Штрозак сделал почтительную гримасу и закатил глаза кверху. – А Карл, безусловно, великий монарх.
Алёша не удержался – высказал, что в самом деле думал о шведском короле:
– Великий монарх не суётся в гущу боя без крайней необходимости. Ибо понимает, сколь высока ответственность, возложенная на него судьбой. Карл же превосходный боевой генерал. Он выиграет сто баталий, а войну проиграет. Потому что петушок прыгать прыгает, да высоко не взлетает.
Посольский секретарь выслушал это суждение с интересом, но за Карла не обиделся. Наоборот, Попову показалось, что немцу подобная оценка по душе.
– Очень любопытно, – задумчиво протянул Штрозак. – И совпадает с мнением…
Жалко, умолк, не договорил, с чьим. Посланника Витворта? Джеффрейса? Или какой-нибудь более высокой особы?
