Читаем без скачивания Закат и падение Римской Империи. Том 1 - Эдвард Гиббон

Рис. Марк Аврелий Валерий Максимиан Геркулий.

Но даже могущества сыновей Юпитера и Геркулеса не бы­ло достаточно для того, чтобы выносить бремя государствен­ного управления. Диоклетиан скоро убедился, что со всех сторон атакованная варварами империя требовала повсюду большой армии и личного присутствия императора. По этой причине он решился еще раз разделить свою громадную власть и возложить на двух самых достойных полководцев вместе с менее важными титулами цезарей одинаковую до­лю верховной власти. Галерий, прозванный Арментарием, потому что был сначала пастухом, и Констанций, которого прозвали Хлором по причине его бледности, были те два полководца, которые были облечены второстепенными отли­чиями императорского достоинства. То, что мы говорили о родине, происхождении и нравах Геркулия, может быть от­несено и к Галерию, которого нередко называли Максимианом Младшим, хотя он и по своим личным достоинствам, и по своим познаниям во многих отношениях был выше Мак­симиана Старшего. Происхождение Констанция не было так низко, как происхождение его сотоварищей. Его отец, Евтро­пий, принадлежал к числу самых знатных семейств Дардании, а его мать была племянница императора Клавдия. Хо­тя Констанций провел свою молодость в занятиях военным ремеслом, он был одарен мягким и симпатичным характе­ром, и голос народа давно уже признавал его достойным того ранга, которого он наконец достиг. С целью скрепить пол­итическую связь родственными узами каждый из императо­ров принял на себя звание отца одного из цезарей: Диокле­тиан сделался отцом Галерия, а Максимиан - отцом Кон­станция; сверх того, каждый из цезарей должен был разве­стись со своей прежней женой и жениться на дочери того им­ператора, который его усыновил. Эти четыре монарха разделили между собой обширную империю. Защита Галлии, Испаниии Британии была возложена на Констанция; Галерий расположился лагерем на берегах Дуная, чтобы охра­нять иллирийские провинции; Италия и Африка считались уделом Максимиана, а Диоклетиан оставил на свою долю Фракию, Египет и богатые азиатские провинции. Каждый из них был полным хозяином на своей территории; но их сово­купная власть простиралась на всю монархию, и каждый из них был готов помогать своим сотоварищам своими советами или личным присутствием. Цезари при своем высоком поло­жении не переставали чтить верховную власть императоров, и все три младших монарха, обязанные своим положением Диоклетиану, всегда относились к нему с признательностью и покорностью. Между ними вовсе не было соперничества из-за власти, и это редкое согласие сравнивали с хором, в ко­тором единство и гармония поддерживаются искусством главного артиста.

Рис. Флавий Валерий Констанций.

Эта важная мера была приведена в исполнение лишь по прошествии шести лет после того, как Максимиан был при­нят императором в сотоварищи; этот промежуток времени не был лишен достопамятных событий, но для большей ясности мы нашли более удобным сначала описать изменения, вве­денные Диоклетианом в систему управления, а потом уже изложить деяния его царствования, придерживаясь более ес­тественного хода событий, нежели весьма неверной хроноло­гической последовательности.

Первый подвиг Максимиана - хотя писатели того времени упоминают о нем лишь в нескольких словах - заслуживает по своей оригинальности быть занесенным на страницы исто­рии человеческих нравов. Он укротил галльских крестьян, которые под именем багаудов подняли знамя всеобщего восстания, очень похожего на те мятежи, которые в четырнад­цатом столетии волновали и Францию и Англию. Многие из тех учреждений, которые без надлежащих исследований относятся к феодальной системе, как кажется, вели свое на­чало от кельтских варваров. Кода Цезарь победил галлов, эта великая нация уже разделялась на три сословия - духо­венство, дворян и простой народ. Первое из них господство­вало с помощью суеверий, второе - с помощью оружия, а третье, и последнее, не имело никакого влияния на общественные дела. Весьма естественно, что плебеи, угнетаемые долгами и притеснениями, просили защиты у какого-нибудь могущественного вождя, который приобретал над их лично­стью и собственностью такое же абсолютное право, какое у греков и римлян принадлежало господину над его рабами. Таким образом большая часть нации была мало-помалу до­ведена до рабства, была принуждена работать на полях гал­льской аристократии и была прикована к почве или тяже­стью настоящих цепей, или не менее жестокими и обяза­тельными стеснениями, которые налагались на нее закона­ми. Во время длинного ряда мятежей, потрясавших Галлию, в промежутке времени между царствованием Галлиена и царствованием Диоклетиана положение этих крестьян-рабов было самое бедственное, и они должны были выносить тира­нию и своих господ, и варваров, и солдат, и сборщиков пода­тей.

Их страдания, наконец, довели их до отчаяния. Они со всех сторон стали восставать массами; вооружение их состо­яло из одних орудий их ремесла, но их воодушевляла непре­одолимая ярость. Землепашец обращался в пехотинца, пас­тух садился на коня, покинутые жителями деревни и неук­репленные города были предаваемы пламени, и опустоше­ния, причиненные крестьянами, оказались не менее ужас­ными, чем те, которые совершались самыми свирепыми вар­варами. Они требовали для себя естественных человече­ских прав, но это требование сопровождалось самыми вар­варскими жестокостями. Галльская аристократия, основательно боявшаяся их мщения, или укрывалась в укреплен­ных городах, или покидала страну, сделавшуюся театром анархии. Крестьяне господствовали бесконтрольно, и двое из их самых отважных вождей были так безрассудны или так опрометчивы, что возложили на себя знаки императорского достоинства. При приближении легионов их господство скоро прекратилось. Сила, соединенная с дисциплиной, лег­ко восторжествовала над своевольной и разъединенной на­родной массой. Те из крестьян, которые были взяты с ору­жием в руках, были подвергнуты строгому наказанию; ос­тальные разошлись в испуге по домам, а их неуспешная попытка приобрести свободу лишь закрепила их рабскую зави­симость. Взрыв народных страстей обыкновенно бывает так силен и вместе с тем так однообразен, что, несмотря на бед­ность дошедших до нас сведений, мы могли бы описать подробности этой войны; но мы никак не расположены верить, что главные вожаки восстания Элиан и Аманд были христиане или что это восстание, подобное тому, которое вспыхну­ло во времена Лютера, имело причиной употребление во зло тех благотворных христианских принципов, которые кло­нятся к признанию естественной свободы всего человеческо­го рода.

Лишь только Максимиан успел вырвать Галлию из рук крестьян, он лишился Британии вследствие узурпации Караузия. Со времени опрометчивого, но успешного предприятия франков в царствование Проба их смелые соотечественники построили целые эскадры легких бригантин, на которых от­правлялись опустошать провинции, омываемые океаном. Для отражения этих нашествий римляне нашли нужным за­вести морские силы, и это благоразумное намерение было приведено в исполнение со знанием дела и с энергией. Гессориак, или Булонь, расположенная на берегу Британского ка­нала, была избрана императором для стоянки римского фло­та, а начальство над этим флотом было поручено Караузию, который хотя был Менапием самого низкого происхожде­ния, но давно уже отличался своей опытностью в качестве кормчего и храбростью в качестве солдата. Но честность но­вого адмирала не стояла на одной высоте с его дарованиями. Когда германские пираты выходили из своих гаваней в море для грабежа, он давал им свободный пропуск, но останавли­вал их на возвратном пути и отбирал в свою пользу всю на­грабленную ими добычу. Богатства, которые накопил таким способом Караузий, весьма основательно считались доказательством его виновности, и Максимиан уже дал приказание предать его смертной казни. Но хитрый Менапий предвидел грозу и сумел избежать ожидавшей его кары. Своей щедро­стью он привязал к себе военачальников находившегося под его начальством флота и вошел в соглашение с варварами. Из булонской гавани он переплыл в Британию, склонил на свою сторону легионы и вспомогательные войска, охраняв­шие этот остров, и, присвоив себе звание императора вместе с титулом Августа, поднял знамя мятежа против своего за­конного государя.

Рис. Марк Аврелий Мавзей Валерий Караузий.

Когда Британия была таким образом оторвана от империи, римляне стали более ясно сознавать важность этой провин­ции и искренно сожалеть о ее утрате. Они стали превозно­сить и даже преувеличивать размеры этого прекрасного ост­рова, наделенного от природы со всех своих сторон удобными гаванями; они стали восхвалять умеренность его климата и плодородие почвы, одинаково годной и для произрастания зерновых хлебов, и для разведения винограда, и дорогие ми­нералы, которые там были в изобилии, и богатые пастбища, покрытые бесчисленными стадами, и леса, в которых не бы­ло ни диких зверей, ни ядовитых змей. А всего более они со­жалели об огромных доходах, получавшихся из Британии, и признавались, что такая провинция стоит того, чтобы сде­латься самостоятельной монархией. Семь лет она находи­лась во власти Караузия, и в течение всего этого времени фортуна не изменяла мятежнику, обладавшему и мужест­вом, и дарованиями. Британский император защитил грани­цы своих владений от живших на севере каледонцев, выпи­сал с континента множество искусных артистов и оставил нам медали, свидетельствующие об изяществе его вкуса и о его роскоши. Будучи родом из соседней с франками провин­ции, он искал дружбы этого сильного народа и старался льстить ему, перенимая его манеру одеваться и его нравы. Самых храбрых молодых людей этого племени он принимал к себе на службу в армию и во флот, а в награду за доставля­емые ему этим союзом выгоды сообщал варварам опасные познания в военном и морском деле. Караузий все еще удер­живал в своей власти Булонь и окрестную страну. Его флоты победоносно разгуливали по каналу, господствовали над ус­тьями Сены и Рейна, опустошали берега океана и распространяли славу его имени по ту сторону Геркулесовых Стол­бов. Британия, которой было суждено сделаться в отдален­ном будущем владычицей морей, уже заняла под его управ­лением свое естественное и почтенное положение морской державы.