Он начал дышать.
Малфумалбайн крякнул так, что с ветвей над головой сорвалась пара крылоскоков. Все метнули на него сердитые взгляды, великан притих, но в глазах его засветилось нескрываемое облегчение.
— Что за алхимия такая? — спросил Роггер, тоже успевший подойти.
За мастера ответил Харп:
— Дым грез, лепестки Фараллоновых лотосов.
Ширшим кивнул.
— Когда их курят, они даруют покой и безмятежность. Но в виде порошка наделены великой исцеляющей Милостью. Теперь можно уходить. Мальчик проспит не меньше трех колоколов. И встанет… ну разве что с головной болью.
— Главное — не восстанет из мертвых, — проворчал Роггер.
Ширшим со стоном, держась за спину, поднялся на ноги, глянул на вора.
— По слухам, когда-то и для этого имелись алхимические рецепты. В тайной книге, зовущейся «Некраликос», написанной на человеческой коже самим Безъязыким. — Старик пожал плечами. — Правда или нет, кто знает? Когда долго смотришь в прошлое, память становится сном.
— Как говорит Дароникус, — сказал Роггер.
Ширшим поднял бровь.
— Вы знаете Харшона Дароникуса?
Теперь пожал плечами Роггер.
— Читал его работы в оригинале, на литтикском. Давно. В другой жизни.
— Правда? Где же…
— Мастер Ширшим, — перебил старика Харп, — нельзя ли отложить этот разговор, пока не перейдем гарь?
— Конечно, — спохватился тот. — Пора идти. Охотница, как бешеная собака, в любой момент может броситься в погоню.
Маленький лагерь был быстро разобран. Креван и великан подняли носилки с Брантом. Несколько мальчишек исчезли в окружающем поляну лесу. Листва даже не шелохнулась.
— Замаскируют наш след, — объяснил атаман лесного братства. — И оставят ложный.
Они тронулись в путь. Харп, мастер и Тилар возглавили отряд.
— Как долго вы скрываетесь? — спросил Тилар.
— С того времени, как все началось, — угрюмо ответил мастер. — С последнего малого полнолуния. Около сорока дней.
Тилару вспомнились охотники, встретившие их флиппер в Роще, стрелявшие без промаха.
— И вам удается прятаться? До сих пор?
— Не без потерь, — столь же мрачно ответил Харп. — Особенно когда они начали мазать стрелы ядом. Безумие богини усугубляется с каждым восходом солнца.
— Что же здесь произошло?
Мальчик коротко поведал о последних событиях в Сэйш Мэле. Начала богиня с того, что связала и насильно обожгла Милостью сотню охотников. Потом, уже с их помощью, принялась распространять порчу далее.
— Отравила своей кровью колодцы, чтобы все подчинились ее воле. Матери и отцы острили колья для собственных детей. Отсекали «слабые ветви», — с горечью сказал Харп. — То, что вы видели в Роще, — это малая часть, остальные гниют в лесу.
— Жить и служить ей позволено было лишь сильнейшим, — закончил старик.
Тилар спросил невольно дрогнувшим голосом:
— Как же удалось спастись вам?
— Мы убежали, — сказал мальчик. — У мастера были старые карты окраинных земель. Туда мы из Сэйш Мэла и отправились поначалу, числом шесть десятков.
— Окраины казались безопаснее, чем родное царство? Ужасно…
— Да, и тем не менее мы бы не выжили. Когда бы она не помогла.
— Кто?
Харп замотал головой, словно отгоняя припомнившийся кошмар.
— Скоро узнаете. Пока лучше дыхание поберегите. Спорить Тилар не стал. Ему трудно было поспевать даже за шагом старика. Ребро мешало дышать, колено, скованное болью, не слушалось.
— Давно вы хромаете? — спросил у него Ширшим. Тилар покачал головой. Теперь он предпочел промолчать.
Сам не понимал, что происходит с его телом. Почему не удалось вызвать наэфрина? Тот стал заключенным навсегда? Или, чтобы высвободить его, требовался уже не один сломанный палец? Он вспомнил, с чего все началось — там, в подземельях Ташижана. С того, что мизинец сросся неправильно. Но почему?
— Доберемся до нашего основного лагеря, — сказал Ширшим, — я посмотрю вашу ногу. Может, смогу помочь.
В ответ Тилар только кивнул.
— А мы так надеялись… — пробормотал мастер.
В голосе его слышалась боль. Тилар вопросительно взглянул на старика.
— Увидели ваш флиппер, — объяснил тот, — и подумали, что это конец бесчинствам Охотницы. Или хотя бы спасение для нас.
Харп фыркнул. Спасать на самом деле пришлось отряд Тилара.
Ширшим показал куда-то вперед.
— Дойдем до места, и, надеюсь, вы поведаете нам, каким образом богоубийца очутился в Сэйш Мэле. Готов поспорить — неслучайно.
Тилар вновь кивнул и сказал:
— Боюсь, нам потребуется кое-что большее, чем ваше гостеприимство. Те старые карты окраин еще при вас?
Старик сдвинул брови.
— Да… но в нашем лагере вполне безопасно. Идти в заброшенные земли — безумие.
— Безумие в последнее время свирепствует, похоже, во всей Мириллии, — мрачно проворчал Тилар.
И, прекратив разговор, развернулся и зашагал в конец отряда, где несли носилки с Брантом Креван и Малфумалбайн.
Рядом шла Дарт. Тилар, оберегая колено, захромал с другой стороны от носилок.
— Он все еще спит, — сообщила девочка. — Раз вроде заговорил во сне. Я думала, просит помощи. Но он уговаривал сжечь кого-то, да так сердито…
Тилар нахмурился. Эти загадочные слова он уже слышал.
«Помочь им… Освободить их… Сжечь их всех…»
Тут же ему вспомнилось, как Мирра кричала: «Убей мальчишку… пока он не разбудил их!»
Что это значило? И при чем здесь Брант?
Он невольно устремил взгляд на камень, покоившийся сейчас в ямке меж ключиц спящего. Дарт заметила, куда он смотрит.
— Красивый, правда?
Она некоторое время тоже созерцала камень, потом медленно подняла глаза.
— Как вы думаете, он и впрямь с родины богов?
И Тилар понял вдруг, что означают слова, сказанные Охотницей, для девочки — дочери тех самых богов. Если безумица не бредила, камень был частью потерянной родины Дарт, мира, которого она никогда не видела.
И никогда не увидит.
Она снова взглянула на камень. Беспокойство в глазах сменилось глубокой задумчивостью, которую вспугнул Роггер. Он подошел к ним, морща на ходу нос.
— Где-то что-то горит?..
Увидев пространство, которое им предстояло пересечь, Дарт в изумлении открыла рот. Впереди тянулась река из черного камня. Поверхность ее кое-где растрескалась, над разломами, обнажавшими огненные, кипящие глубины, курился дым. Зеленые берега тут и там разрезали черные полосы выгоревшего леса, похожие на речные протоки. Краем одного такого «русла» отряд и пробрался сюда. Пожар уничтожил здесь всю растительность, лишь обугленные стволы деревьев торчали из голой земли неровными рядами, напоминая о зловещих кольях Рощи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
