кому не мешало бы искупаться, по мнению вашего преподобия?
– Да, ему это пошло бы на пользу. Это может излечить его от дурных привычек – пьянства, картежной игры и тому подобного. Если он не излечится от них, и немедленно, скоро в Ллангоррене не останется ни акра земли и ни пенса в его кошельке. Ему придется вернуться к нищенству и в Глингог; а вы мсье Коракл, вместо того чтобы быть хранителем дичи и иметь в перспективе другие более приятные возможности, должны будете вернуться к браконьерству, ночной ловле рыбы и тому подобному. Вы этого хотите?
– Будь я проклят, если хочу! И сделаю все, чтобы этого не было! Только, ваше преподобие, покажите мне путь.
– Есть только один путь, о котором я могу подумать.
– И каков он, отец Роже?
– Да просто встаньте на борт лодки и переверните ее вверх дном.
– Сделаю. Когда и где?
– Когда будете возвращаться назад. Место можете выбрать сами – выберите удобное и безопасное. Только смотрите не утоните сами!
– Не беспокойтесь. Нет воды, в которой мог бы утонуть Дик Демпси!
– Конечно, – шутливо соглашается священник, – думаю, что нет. Если вам суждено умереть от удушья, то не в воде; средство удушения будет другим – более соответствующим той жизни, которую вы вели. Это пенька! Ха-ха-ха!
Коракл тоже смеется, но с гримасой волка, воющего на луну. Луна, освещающая его лицо, показывает, что грубая шутка ему не понравилась. Но, вспоминая, как высвободил предательскую доску на мостике, ведущем в Аберганн, он молча глотает ее. Постепенно у него тоже появляются возможности сказать свое слово о делах в Ллангоррен Корте, и живущие там должны будут его выслушать, или их, как филистимлян Газы, притащат за уши.
Но бывший браконьер пока не готов выступать в роли Самсона; и как ни раздражает его шутка священника, он вынужден проглотить свое раздражение и никак его не показать.
Да и нет у него времени на разговоры – не в скифе. Вперди показался уже причал переправы Рага; отец Роже обменивается с Кораклом несколькими словами шепотом и выходит.
А говорит он следующее:
– Сто фунтов, Дик, если сделаете. Вдвое больше, если проделаете все искусно!
Глава шестьдесят пятая
Почти “извращенец”
Майор Магон стоит у одного из передних окон своего дома в ожидании обеда, когда видит фиакр, подъезжающий к его двери, а в экипаже – лицо своего друга.
Он не задерживается, чтобы позвонить в колокольчик, а с истинно ирландской импульсивностью бежит, сам открывая дверь.
– Капитан Райкрофт! – восклицает он, хватая приехавшего за руку и помогая ему выйти из экипажа. – Рад снова видеть вас в Булони. – И тут он замечает молодого человека, который соскакивает с высокого сидения, на котором сидел рядом с кучером. – Часть вашего багажа?
– Да, майор, мой старый уайский лодочник Джек Уингейт, о котором я вам рассказывал. И если вам будет удобно приютить нас на день-два…
– Не говорите об удобствах и забудьте о времени. Чем дольше вы со мной останетесь, тем большее удовольствие мне доставите. Ваша старая комната вас ждет; и Муртаг приготовит койку для вашего лодочника. Мурт! –Это к своему слуге, тоже бывшему военному и тоже ирландцу, который появился, услышав шум. – Позаботься о вещах капитана Райкрофта и о мистере Уингейте. Присмотри, чтобы все было благополучно размещено. А теперь, старина, идемте в дом. Они обо всем позаботятся. Вы как раз вовремя, чтобы пообедать со мной. Я уже собирался садиться есть in solus[157], оплакивая свое одиночество. Ну, никогда не знаешь, когда тебя ждет удача. Но вам не повезло. Если не ошибаюсь, обед у меня сегодня не из лучших. Но я знаю, что вы не гурман; и это меня утешает. Идемте!
Они вошли в дом, предоставив старому солдату расплачиваться с кучером, заносить багаж и продемонстрировать перед Уингейтом достоинства кухни.
Вскоре после того как капитан Райкрофт умылся – необходимость после морского путешествия, пусть и короткого, – хозяин провел его в столовую.
Они садятся за стол, и майор спрашивает:
– Что вас так задержало, Вивиан? Вы обещали вернуться самое позднее через неделю. Но прошло несколько месяцев! Отчаявшись вас увидеть, я уже собирался подать объявление : «Невостребованный багаж будет продан для возмещения издержек!» Ха-ха!
Райкрофт подхватывает его смех, но так слабо, что друг его видит: облако не исчезло; напротив, оно еще темней, чем раньше.
Надеясь как-нибудь рассеять его, майор своим низким голосом с сильным ирландским акцентом говорит:
– Вы как раз вовремя, чтобы спасти свое имущество от молотка аукциониста. И раз вы оказались здесь, я намерен вас удержать. Поэтому, старина, готовьтесь к неограниченному пребыванию в Булони. Вы ведь согласны?
– Вы очень добры, майор; однако это зависит…
– От чего?
– От того, как я исполню свое поручение.
– О! На этот раз у вас есть поручение? Какое-то дело?
– Да.
– Ну, поскольку раньше у вас никакого дела не было, это дает мне надежду на то, что и другие ваши дела решены, и теперь вы сыграете роль не стремительной кометы, а неподвижной звезды. Но, говоря серьезно, Райкрофт: вы говорите о деле; могу я узнать о его характере.
– Не только можете, но и должны. Нет, даже больше, майор: я прошу вас о помощи.
– Каким бы ни было это дело, можете на меня рассчитывать: от «расшибалочки» до убийства. Только скажите, чем я вам могу помочь.
– Ну, майор, прежде всего я прошу вас помочь в получении необходимых сведений.
– Сведений? Они относятся к молодой леди, которую вы потеряли? Которая исчезла из дома? Она найдена?
– Да, ее нашли – утонувшей!
– Утонувший? Да смилостивится над нами господь!
– Да, майор. Гвендолин Винн больше не живет в доме, в котором выросла. Теперь у нее вечный дом – небо!
Серьезный тон и выражение боли на лице капитана изгоняют из головы слушателя всякие мысли о веселье. Момент слишком священный для смеха;
