было и не воняло сильно. Приспичило, зашла, крышку подняла, вот сюда села и думай. А как закончила, крышку закрыла и пошла. И чисто, и не воняет.
– Так это вроде табурета с дыркой? – уточнила Глафира.
– Ага.
– Господи, ну вот скажи мне на милость, как ты до такого-то додумался? – развела тётка руками.
– А я такой в чистой части видал, у купца одного, – тут же нашелся парень. – Только там он из чего-то вроде чугуна сделан, а потом чем-то белым покрыт. Как называется, даже не спрашивай, не знаю. Но штука удобная.
– А ты, значит, решил и нам господский сортир соорудить? – поддела его тётка.
– А что, если мы не богатые, так уже и не люди? – пожал Мишка плечами.
– Ох, Мишенька, – покачала Глафира головой.
– Шестнадцать лет Мишенька, – фыркнул парень. – Нет, мама Глаша. Не знаю, кто там чего думать станет, да только я ни у кого ничего не краду и живу своим умом. Уж на своём подворье я сам хозяин. Что хочу, то и ставлю. Да и скучно мне, – под конец признался он, уводя тётку от опасных мыслей.
– Это что ж, ты от скуки механизмы всякие придумываешь? – удивилась Глафира.
– Да чего я там придумал, – отмахнулся парень.
– Бога побойся, Мишенька! – вскинулась женщина. – Станок для припаса охотничьего сделал? Сделал. Станок для того, чтобы дрова пилить, сделал? Сделал. Лампу ту, кесариновую….
– Керосиновую, – машинально поправил её Мишка. – Да то смех один, а не лампа. Вон, я с бандитов тех настоящую, заводскую принёс. Сама видела, и светит лучше, и с виду красивее.
– Зато стоит, небось, столько, что зарабатывать на неё устанешь, – нашлась женщина. – Нет, Мишенька. Есть у тебя искра божья, махины всякие придумывать, да только не судьба нам была тебя в учение толковое отдать, – пригорюнившись, вздохнула Глафира.
– Бог с тобой, мама Глаша. Я и так проживу, – улыбнулся Мишка, обнимая её за плечи. – Пошли домой. Обедать пора. Да и чаю хочется, – намекнул он на свежую выпечку.
Теперь, когда его усилиями в доме появились деньги, Глафира регулярно баловала его разными пирогами со сладкой начинкой. Улыбнувшись в ответ, женщина кивнула и, развернувшись, быстрым шагом отправилась в дом. Мишка же, оглядев фронт оставшихся работ, только рукой махнул. Дел часа на два, не больше. Старый скворечник развалить да яму засыпать.
Они успели поесть и уже наслаждались свежим чаем, когда раздался стук в дверь и на пороге появился урядник с тем самым главарём контрразведчиков, у которого Мишка позапрошлой зимой пристрелил японца. Увидев урядника с каким-то военным, тётка моментально изобразила джинна. В смысле, что испарилась, не вставая с места. Как у неё это получается, Мишка так и не понял, но исчезала она просто мастерски.
– Милости прошу, господа, – сказал парень, поднимаясь гостям навстречу и указывая на стол.
– Мир дому сему, – пробасил урядник, снимая фуражку и крестясь на образа.
– Благодарствую, – кивнул офицер, повторяя его жест.
Рассевшись, они приняли по чашке чая и, сделав по глотку, уставились на парня непонятными взглядами.
«Так, не иначе арестовывать пришли, – мелькнула быстрая мысль, и парень локтем коснулся висящего в кобуре револьвера. – Этому волчаре горячим чаем в рожу, уряднику револьвер под нос. Потом связать обоих, ходу на заимку. Обидно, но лучше так, чем в тюряге или дурдоме».
– Ты это, Миша, расскажи, с чего решил уговорить меня про того майора господину… – урядник запнулся, потом, скривившись, мотнул головой и продолжил: – В общем, его благородию вот сообщить, – закончил он.
– Неужто угадал? – включил дурака Мишка.
– Не просто угадал, – вздохнул офицер. – Считай, настоящего лазутчика на чистую воду вывел. Так что, расскажешь, что тебя так насторожило?
– Да тут всё одно к одному, – немного успокоившись, вздохнул парень. – Я когда в тайгу за той парочкой уходил, его тут не было. Николай Аристархович в Екатеринбург про то, что тут люди пропадают, не сообщал, начальство его – тоже. Господину полковнику это дело не интересно, потому как военных не касается. А тут целый майор, да ещё и из разведки. Без вызова, без просьбы. Это первое.
Далее. Когда я того бандита приволок, он всё время старался меня во всём виноватым сделать. С чего? Я же не честного человека обвинил, а убийцу. А самое главное, он старался сделать всё, чтобы народ с военными лбами столкнуть, да только наших раскладов не знал. Думал, это как в большом городе. Взвод солдат с винтовками, и народ разбежится. А тут у каждого мужика оружие. И не одно. А если сильно прижмёт, то и бабы стрелять станут. Вон у меня тётка по молодости сама на утку ходила.
– Это да. Было, – кивнул урядник с неожиданной улыбкой.
– Вот я всё это в одну кучу и сложил, – развёл Мишка руками. – А зачем он вообще приехал?
– Для страховки. Прикрыть их, если что не так пойдёт, – скривился офицер. – Да только не учёл, что они на тебя нарвутся.
– Я и сам не думал, что всё так получится, – пожал парень плечами. – Шёл бандитов искать, а вышло, что вышло.
– Да уж, вышло, – задумчиво протянул офицер. – Я теперь и не знаю, что мне с тобой делать.
– А ничего со мной делать не надо, – зло усмехнулся Мишка.
– Миша, – попытался одёрнуть его урядник.
– А что Миша? – повернулся к нему парень. – Им помогаешь, а они норовят тебя под молотки подставить заместо гвоздя. Нет уж. Я лучше как-нибудь так.
– Злопамятный, – понимающе усмехнулся офицер. – Всё никак ту историю не забудешь.
– Я не злопамятный. Я злой. И память хорошая, – не остался Мишка в долгу и тут же мысленно выругал себя.
Но, к его удивлению, выходка эта офицеру понравилась. Глянув на парня с заметным удивлением, он вдруг широко улыбнулся и, покачав головой, одобрительно проворчал:
– Ловок, и за словом в карман не лезет. Жаль, образования никакого нет. Забрал бы я тебя в свою службу.
– Вот уж чего мне и даром не надо, – закрутил Мишка головой.
– А чего так? Стране своей служить не хочешь? – тут же поддел его офицер.
– Стране – с удовольствием, я тянуться перед всякими дураками, у которых из всех достоинств только дворянство, не желаю. Нет у меня к ним почтения. И никогда не будет, – ответил парень, глядя ему прямо в глаза.
– Мишка! – зарычал урядник, грозно топорща усы.
– А ведь он прав, господин урядник, – устало вздохнул офицер. – Что ни говори, а благородных дураков и снобов у нас столько, что считать устанешь.
– Но ведь, сударь, это ж… – начал было урядник, но офицер только отмахнулся.
– Это не это, а правду, её не скроешь. Да и скрывать тут давно уже нечего. Ладно. Раз уж так, то говори тогда, чем тебя наградить? – повернулся он к парню. – Чего хочешь?
– Денег дайте, сколько не жалко, да разойдёмся, – ответил Мишка, откровенно растерявшись от такого захода.
– Вот, значит, как. Не оружия особого, не амуниции какой интересной,
