ней пробудился дух соперничества. Сначала эта голая парашютистка стянула все внимание художников на себя, потом Дэнни с его джентльменством. Кэти очень не любила, когда о ней забывали. Но сильнее всего ей сейчас хотелось раздеться.
— Я просто не хочу пачкать одежду в свинячьем дерьме. Надеюсь, ты не возражаешь? — спросила она Дэнни.
Ответа не требовалось. Кэти уже раздевалась, передавая одежду художнику, не попавшему под горячую руку парашютистки.
— Извини, тебе свои тряпки отдать не могу. Запачкаются. Ты бы на себя посмотрел, — с вызовом бросила она Дэнни.
— А если с тобой что-нибудь случится прямо на глазах у Джо? — попробовал урезонить он жену.
— Ну и что? Двухлетка ничего не запомнит. Это у тебя обостренная писательская память!
Голая, дерзкая, желавшая как можно скорее вернуть себе внимание собравшихся. Дэнни смотрел на жену: то, что раньше привлекало его в Кэти, теперь отталкивало. Он ошибался, принимая ее бесстыдство за сексуальную смелость. Тогда она казалась ему сексуальной и прогрессивной, хотя на самом деле Кэти была вульгарной и ненадежной. Все в ней, что прежде было таким желанным для него, нынче вызывало отвращение. Неужели за два года у него испарились все чувства к Кэти? (Сексуальных чувств уже не было. Любовь к ней продержалась чуть дольше, но почему — этого ни Дэнни, ни другой писатель на его месте не смогли бы объяснить.)
Он понес Джо в ту же ванную на первом этаже, чтобы отмыться под душем или хотя бы попытаться это сделать. (Дэнни не знал, как воспримут свиньи появление Кэти в загоне. Если вдруг набросятся — Джо лучше не видеть свою голую мать окровавленной. Такая сцена врежется в память двухлетнего ребенка.)
— А мама даст Небесной леди свою одежду? — спросил Джо.
— Нет, мой маленький. Небесной леди мамина одежда не подойдет.
Художники предлагали Эми что-то из одежды, но она отказалась. Ей требовался душ, и только. Одежду ей привезут пилот с помощником.
— И пусть только попробуют не привезти, — добавила она.
Художник, не испытавший тяжесть ее руки, повел Эми на второй этаж.
— Надеюсь, ваша ванная окажется чище этой, — сказал Дэнни.
— Мне все равно. А эта юркая девица, что взялась достать мой парашют, — ваша жена? — спросила парашютистка, останавливаясь на ступенях.
— Да.
— Девочка с яйцами. Вы согласны?
— Согласен. Кэти любит риск.
Дэнни забыл, что в нижней ванной совсем нет полотенец. Но сейчас ему было важнее отмыться от свинячьего навоза самому и отмыть Джо. Кому какое дело, если они выйдут мокрыми? К тому же одежда малыша каким-то чудесным образом не запачкалась. Только штанишки были мокроватыми, но это оттого, что Джо изрядно напи́сал в подгузник.
— Я вижу, тебе очень понравилось имбирное ситро? — спросил у сына Дэнни.
Он не взял у Кэти чистый подгузник, но сейчас не это было главным. Руки малыша прилично измазались в навозе. К счастью, только руки. Сам Дэнни вымазался весь: не только одежда, но и кроссовки выразительно пахли загоном. Что ж, если его жена может щеголять голой, сборище творцов не будет шокировано, лицезрея его в спортивных трусах. Апрель в Айове — теплое время года. Пока еще и солнце светит. Так что он не замерзнет.
— И это ты называешь чистым полотенцем? — кричала наверху парашютистка.
Дэнни сбросил с себя замаранную одежду, раздел Джо, и они оба встали под душ. Мыла у творцов не было, зато имелось достаточно шампуней для волос. Отец и сын продолжали плескаться, когда в ванную вошла Кэти. Она принесла свою одежду и полотенце. Как ни странно, она совсем не испачкалась.
— А ты не допер, герой? — усмехнулась она, отвечая на его молчаливый вопрос. — Если в загоне не бегать, то и не упадешь.
— Так ты просто влезла в загон, взяла парашют и вылезла обратно? И свиньи тебе не мешали?
— Их парашют напугал, — ответила Кэти. — Двигайтесь, я тоже хочу под душ.
Она влезла в душевой поддон. Дэнни плеснул ей на волосы шампунем.
— А на маме тоже свинкины каки? — спросил Джо.
— Здесь на всех свинкины каки, — удостоила сына ответом Кэти.
Они по очереди вытирались полотенцем. Дэнни одел малыша, прицепив ему чистый подгузник.
— Это весь твой наряд? — спросила Кэти, покосившись на спортивные трусы.
— Все остальное я дарю ферме и ее гениальным обитателям. Пусть здесь и лежит.
Кэти поморщилась, затем швырнула на пол лифчик и трусики. Она скользнула в свои джинсы и блузку. Ее грудь проглядывала сквозь ткань блузки, особенно соски.
— Это тоже весь твой наряд? — спросил Дэнни.
Кэти пожала плечами.
— Почему бы и мне не подарить ферме что-нибудь из своего барахла? — спросила она.
— У нас с тобой что, противоборство во всем?
Его Кэти ответом не удостоила. Она открыла дверь ванной и ушла, оставив мужа с сыном с грудой одежды и испачканными кроссовками.
— Где же я оставила сандалии? — спросила Кэти, обращаясь к самой себе.
Парашютистка на лужайке пила пиво. Влажное и не слишком чистое полотенце служило ей подобием юбки.
— Где вы раздобыли пиво? — спросил Дэнни.
Он чувствовал, что выпил слишком много вина на голодный желудок.
Эми махнула рукой, указав на ведро со льдом. Возле ведра сидел Рольф и без конца приникал лицом к ледяной воде. Трава вокруг фотографа была вся в пятнах крови — кровотечение из носа еще продолжалось. Вдобавок удар головой изрядно рассек ему бровь. Дэнни вытащил из ведра две бутылки и обтер их горлышки о трусы.
— Рольф, это был потрясающий замысел, — сказал он фотографу. — Жаль только, что она не угодила прямо в яму к жареному поросенку.
— Ехидничаешь?
Рольф встал. Чувствовалось, ноги не слишком твердо держат его.
— Кто-нибудь следит за барбекю? — риторически спросил он. — Увлеклись пищей для глаз. Потом будете жаловаться, что едите угли.
— В вашем жилище водятся открывалки? — спросил Дэнни.
— Поищи на кухне.
Бородатый художник, получивший два удара от Эми, прижимал к лицу мокрую футболку. Он то и дело мочил ее в ледяной воде и вновь прикладывал.
— Ну так как же барбекю? — поинтересовался у него писатель.
Художник пробормотал что-то невразумительное и поплелся вслед за Рольфом к дымящейся яме.
В гостиной накрыли стол. Картофельный салат, салат из зелени, холодная макаронная запеканка. Скромное угощение дополняли несколько бутылок вина и что-то еще из выпивки.
— Хочешь чего-нибудь поесть? — спросил у сына Дэнни.
Он так и не нашел открывалки и воспользовался ручкой ящика в кухонном буфете. Первую бутылку Дэнни выпил залпом и сейчас добрался почти до середины второй.
— А где мясо? — спросил Джо.
— Оно еще жарится. Пойдем посмотрим.
Кому-то захотелось музыки, и он включил радио
