— Какая индианка? Здесь у него тоже есть индианка.
— Да, именно так и говорила та, другая. Ее звали… — Он почесал голову и вниз упал маленький черный клоп. — Уф… что-то вроде Убегающей. Я тогда не очень-то серьезно отнесся к ее словам и, вероятно, не узнал бы его, если бы она мне не напомнила. — Выругавшись, Джеб добавил: — Неплохая, однако, штучка, эта индианка. Пришлось все-таки сжечь ее типи, хотя я пообещал не жечь, если она…
Нетерпеливо набив грязную руку пьяного Джеба ассигнациями и монетами, Скоффилд сказал:
— А теперь рассказывайте! Вы назвали его капитаном Мэттьюзом. Что все это значит? Он был в армии?
— А как насчет карманных часов у вас на жилете, которыми вы играете? Уверен, они из чистого золота.
Глаза Скоффилда сверкнули гневом и настойчивостью, когда он снял цепь, тянущуюся от петлицы к жилетному карману. Практически швырнув фамильную собственность бостонских Скоффилдов с выгравированной надписью отвратительному Джебу Кэмпбеллу, он закричал:
— Ну, говорите же наконец!
Медленно улыбнувшись, солдат поманил его пальцем поближе и прошептал:
— Ну так вот, сэр, короче говоря, капитан Дэниэл Мэттьюз дезертировал из Седьмого Кавалерийского полка как раз перед убийством на Литтл Бигхорне. Генерал Кастер разделил отряды, и Мэттьюз должен был идти с Кастером. Я был с Рено… но видел, как он уходит, это было ясно как день. — Пососав зуб, он добавил: — Ясно как день, я наблюдал, как большой, отважный капитан Мэттьюз переехал на своем коне через Холм и поехал дальше. Он должен был умереть на Холме вместе с Кастером, а вместо этого сбежал и теперь он счастливейший человек в Дидвуде. Правильно?
У Скоффилда так забилось сердце, что, казалось, оно разорвется. Он не знал, плакать ему или смеяться, но чувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Он медленно повернул голову и в глубине толпы нашел загорелое, прекрасное лицо Лиса. «Слишком счастливый, — пробормотал наконец Скоффилд и улыбнулся, — но ненадолго…»
Глава 28
15-17 сентября 1876 года
Увидев на дороге, ведущей к их небольшой группе домов, Лиса на Уотсоне, Мэдди подняла юбки и бросилась ему навстречу. Вид мужа в шляпе с опущенными полями заставил ее остановиться. Как только Лис спрыгнул с Уотсона и поймал Мэдди в свои объятия, она стащила с него шляпу.
— Мне это не нравится! — воскликнула она. — Ты скрываешься, дорогой?
— Скрываюсь, может быть, слишком сильное слово… но не совсем неточное, — ответил Лис, сухо улыбнувшись, потом отвел Уотсона в простую конюшню, построенную им для Уотсона и лошадей Эвери. Закрыв коня в стойле, предварительно снабдив его свежей водой и едой, он взял Мэдди под руку, и они направились к дому.
— Я орудовала булавками и иголками, ожидая тебя с тех пор, как нам стало известно, что генерал Крук со своим отрядом появился на Главной улице, — говорила она. — Как скучно в этом городе быть респектабельной женщиной! У девиц легкого поведения при любом важном событии места в первом ряду, тогда как я изнываю дома, практически умирая от любопытства, потому что должна сохранять свою репутацию! Ну что за вздор!
— Насколько я помню, у тебя в июле была возможность подружиться с Гарнет Лумис, но ты не захотела терпеть ее! — Лису так приятно было подтрунивать над женой после всего случившегося сегодня, что ему хотелось, чтобы путь до дома был подлиннее. — Кстати, а где же все? Разве ты единственный член семьи, кто хочет слышать о генерале Круке?
Мэдди непринужденно помахала изысканной ручкой.
— Твоя матушка с бабушкой Сьюзен по локоть в джеме из диких слив. Я испекла нам пирог и вышла встречать тебя. — Мэдди указала на сосны, разделяющие владения. — Они все в главном доме, заполонили всю кухню. Энни заставила работать даже отца и Бенджамена. Она надела на отца передник!
Он засмеялся, представив себе это зрелище, и спросил:
— А Улыбка Солнца?
— Ну… я думаю, что она куда-нибудь ненадолго удалилась с букварем, и уверена, что она нас не услышит. Но если бы и так, она не поймет, о чем ты говоришь. — Мэдди волновалась все больше: — Перестань задавать вопросы и просвети же меня!
— Ладно. — Прислонившись к дереву. Лис рассказал ей о кампании, названной теперь «маршем города» генерала Крука. Он описал больных, деморализованных людей, выживших и пришедших в Дидвуд, и рассказал о речи генерала Крука, в которой тот обещал положить конец набегам индейцев на Черные Холмы.
— А еще что? — настаивала Мэдди. Ей хотелось знать, почему каждый раз, когда она встречается с живыми голубыми глазами мужа, тот отворачивается.
— Ты слишком настойчива. Это надоедает, — пожаловался он насмешливо-усталым тоном.
— Да, да. Продолжай же!
— Титус пошел в Большую Центральную гостиницу и пробыл там достаточно долго, чтобы побеседовать кое с кем из окружения генерала Крука. Я слышал, Круку удалось развязать бой близ Слим Батта, и мне захотелось узнать об этом правду, а не пьяные слухи, ходящие по «Бесплодным землям». — Развязывая голубой платок, Лис потер затылок и вздохнул: — Некоторые утверждают, что Безумный Конь был убит, но это не так… хотя остальные погибли в бою несколько дней назад.
Глаза Мэдди наполнились горячими слезами.
— О Лис, свободных лакота так мало. Почему они не оставят их в покое?
— Мы знали, что этим все и кончится: все они будут или загнаны в резервации, или убиты. И, разумеется, Безумный Конь только раздражает армию этими набегами на Холмы. Мы с тобой, может быть, и понимаем, почему он это делает, но этот продолжающийся бунт лишь приведет таких людей, как Крук, к новым боям.
— Расскажи, что произошло. Они медленно шли к дому.
— Насколько смог узнать Титус, — объяснил он, — самое печальное в том, что в поселке, на который напал Крук, жили индейцы, покинувшие лагерь Безумного Коня за день до этого и направлявшиеся на юг, в агентство.
— Боже правый! — остановилась Мэдди. Ужас и печаль были на ее лице. — Сколько…
— Не знаю. Титус сказал, что сожжено тридцать семь типи. По-видимому, напавшие солдаты были частью экспедиции, которую Крук послал за пополнением. Командовал ими полковник Миллз. Эти отряды почти умирали от голода, так что, выгнав индейцев лакота из поселка в горы, они решили полакомиться мясом, которое там нашли. А индейцы тем временем послали гонцов к Безумному Коню. Он пришел с парой сотен воинов и атаковал, но солдат было больше, а затем появился и Крук почти с двумя тысячами солдат, и Безумному Коню пришлось отступить. — Голос Диса звучал безжизненно. Он сжал руку Мэдди и продолжил: — Могу себе представить, что чувствовал Безумный Конь, видя, как люди Крука сжигают поселок. Единственное светлое пятно в этом сообщении, что Безумный Конь весь следующий день продолжал нападать на Крука с тыла, пока армия не заняла Холмы. Эти солдаты не могут представить, откуда у индейцев столько винтовок… — Лис выгнул бровь в горьком удовлетворении. — К сожалению, их оказалось недостаточно.
