Лис обвил руками ее гибкое тело, поцеловав изгиб ее шеи.
— В глубине души я тоже в это верю, — тихо произнес он с легкой иронией. — Мне приходится в это верить!
Грэхем Скоффилд вскочил при первом же стуке в дверь его номера в Большой Центральной гостнице. Под его глазами лежали глубокие тени, а одежда была непривычно неопрятна. Он распахнул дверь и затащил в комнату Джеба Кэмпбелла.
— Где вы были? — сердито проворчал он. — Уже восемь часов!
— В чем дело? Боитесь, что я удрал с деньгами? Джеб был почище, чем тогда, когда появился в Дидвуде впервые, но все же от него дурно пахло. Новая одежда, которую ему дал Скоффилд, была уже измазана табачным соком, он почесывался, что свидетельствовало о том, что поход в баню не избавил его от паразитов в волосах и бороде.
— Вы уверены, что написали в записке про кладбище? — настойчиво спрашивал он Скоффилда, оглядываясь по сторонам в поисках виски.
— Ну конечно же я написал! Если бы вы умели читать, вы бы сами увидели это, дурачина! — Молодой человек был на грани истерики: — О чем вы говорите? Где деньги?
— Он не пришел! — Кэмпбелл выпил полстакана виски, пососал сломанный зуб. — Нет никаких денежек!
Скоффилд опустился на шаткий стул, провел рукой по светлым волосам и покачал головой из стороны в сторону.
— Но вы же сказали, что видели, как Лис поднял камень с запиской этой ночью, — завопил он. — Он должен был прочесть ее! Даже если он достаточно глуп, чтобы проигнорировать эти угрозы, его жена не допустила бы, чтобы драгоценная репутация ее мужа была запятнана! Как он мог… ничего не предпринять?
— Я понимаю. Я уж думал, он придет и пристрелит меня или что-нибудь в этом роде. — Джеб выпустил изо рта дым и снова наполнил стакан. Ему было трудно без смеха смотреть на Скоффилда, потому что у джентльмена волосы стояли дыбом.
— Может быть, нам похитить его жену, показать ему, что с нами шутки плохи? Я видел, как она лежала в постели. — При этом воспоминании он облизнул треснувшие губы: — Я бы не прочь позабавиться с ней, могу вам признаться!
— Замолчите! Мне все равно, что вы сделаете с Лисом чтобы получить эти деньги, но жену его не трогайте, ясно?
Скоффилд уже решил, что, когда этот эпизод закончится, он избавится и от Лиса, и от Кэмпбелла. Джеб Кэмпбелл появился в Дидвуде в идеальный момент, чтобы за него разделаться с Лисом, но с Джебом он расправится сам. Не должно остаться никого, кто бы связывал его с этим грязным делом. А когда все будет закончено, он будет иметь дело с Мэдди… и состоянием, которое она унаследует как вдова Лиса. План был настолько соблазнителен, что его сердце колотилось каждый раз, когда он обдумывал его детали. Проблема заключалась только в том, чтобы настропо-лить этого невежественного, омерзительного болвана пустить кровь Лису.
— Мне хочется есть, — пожаловался Джеб.
— Я пошлю вас вниз с достаточным количеством золотого песка, чтобы вы могли насладиться самыми роскошными блюдами тетушки Лу Марчбэнкс, дорогой мой человек, но сначала мы должны решить, что делать дальше.
Грэхем вышагивал перед столом, время от времени поглядывая на черновики письма к Лису.
— А чего делать-то?
— Вот что, Джеб, я думаю, нам следовало бы зацепиться за наш первоначальный план. Я вам говорил, что от миссис Мэттьюз могу получить даже больше денег, но она не должна заподозрить, что это моих рук дело — Он подождал, пока Кэмпбелл несколько смущенно кивнул, но ему стало ясно — Джеб не хочет принимать этот план. — По-моему, единственное, что нам осталось — это чтобы вы встретились лицом к лицу с Мэттьюзом в его доме. Разве ваша кровь не закипает от мысли, что, несмотря на его бегство от битвы, его почитают в этом городе как выдающегося гражданина? Разве справедливо, что истинный герой, как вы, вынужден был есть мясо собственного коня и целыми днями идти по грязи под дождем, чтобы попасть сюда… в то время, как Лис живет в роскоши, сладко ест и спит с этой прекрасной женщиной?
— Нет, это несправедливо, — согласился Кэмпбелл.
— Разумеется! А как вам нравится эта индианка из племени сиуксов, которую он привез жить в свой дом? Он ездил в их поселок и якшался с самим Безумным Конем, прежде чем привезти ее сюда и подвергнуть город опасности ее присутствия!
Скоффилд продолжал свои напыщенные речи, пока у Джеба Кэмпбелла не покраснело лицо от оскорбления и ревности. Достигнув этого, светловолосый джентльмен из Бостона остановился перед кавалеристом и тихо произнес:
— Неужели мы позволим такому человеку проигнорировать нас? Он думает, что ему не придется отвечать ни перед кем! Так вот, завтра утром вы преподадите Дэну Мэттьюзу урок, который он не забудет… а после того, как он отдаст вам все до последних десяти центов и будет умолять вас о пощаде, как умоляли индейцев люди Кастера, вы покончите с ним. Потом мы разделим деньги в вашу пользу, я дам вам коня, и вы уедете богатым человеком. Никто и понятия не будет иметь, кто убил Дэниэла Мэттьюза. Да и как это может стать известным? О вас никто не слышал в его семье.
Кэмпбелл кивнул и сплюнул табачный сок в кувшин с водой.
— Да. Знаете, это звучит забавно. Может быть, я убью и эту глупую индианку, уж если займусь этим. — Он помолчал. — Мне он никогда не нравился. Я еще в Монтане догадался, что он любитель индейцев, и он всегда вел себя так, будто он лучше нас, остальных.
Стараясь не выдавать своего возбуждения, Скоффилд прошептал:
— Так что, решено?
— Конечно. Я позабочусь о нем, только достаньте мне большое ружье!
Когда Джеб Кэмпбелл спустился поужинать, Грэхем от радости сделал тур вальса в своем гостиничном номере.
Не в состоянии уговорить Мэдди забрать всех членов семьи и покинуть Дидвуд, пока он не будет уверен, что опасность миновала, Лис решил остаться дома и охранять их всех. Ситуация была сложной, потому что ни он, ни Мэдди не хотели, чтобы все узнали, что у Лиса в Дидвуде появился враг. Подумав, они сказали семье, что вместе с Титусом ждут подвоза материалов для строительства лесопилки и поэтому Лис может несколько дней отдохнуть.
В один из дней бабушка Сьюзен приготовила горшок картофельного супа, приправленного ломтиками бекона, и все семейство в полдень собралось вокруг длинного стола в кухне Эвери.
Стивен понемногу восстанавливал свои силы и теперь обедал со всей семьей, сидя между Улыбкой Солнца и Энни Сандей. Энни заставила его плотно поесть и выпить чай с медом, который она ему сама назначила. Мэдди только изумленно смотрела, как он подчиняется Энни, краснея от удовольствия и внимания. А бабушка Сьюзен многозначительно шевелила бровями, поглядывая на внучку, улыбавшуюся ей в ответ.
