прячась за башнями Танагуры. Величественная гряда небоскребов казалась вырезанной из черной бумаги, с контурами, подсвеченными кроваво-красным огнем… Красиво до жути. Жутко до… восхищения. Коряво звучит — но так оно и было.
А если корабль стартует из танагурского космопорта ночью, зрелище тоже открывается потрясающее — плавно уходят вниз, проваливаются в черную бездну пустыни расцвеченные яркими огнями небоскребы, и вскоре внизу виднеется только паутина освещенных улиц, клочок света среди погруженных во тьму песков…
…Даниэль не находил себе места. Который пошел день? Ах, пятый… Им давно пора было возвращаться на Амои. Даниэль выкручивался, как мог, публично восхищаясь планетой и выказывая желания задержаться здесь с целью осмотра достопримечательностей. Врал он хорошо, профессионально, можно сказать, пока никто ничего не заподозрил. Только вот приходилось таскаться по этим самым достопримечательностям, изображая восторг… и тихо сходить с ума от неизвестности.
Джейкоб Смит в самом деле поднял своих людей, а было их немало. Они прочесали больницы, морги, приюты… ничего. Лоренс Дино испарился бесследно.
— Он мог пасть жертвой уличных грабителей, — сказал Джейкоб Даниэлю этим вечером. — Не смотрите, что тут такая красота и благолепие. Это днем. А ночью в городе творится беспредел. Вы же сами говорите, что он не взял оружия…
— Он и без оружия может постоять за себя, — откликнулся Даниэль, машинально нажимая кнопки на пульте от телевизора.
— …сегодня в три часа пополудни в результате блестяще проведенной полицейской операции был задержан известный в определенных кругах…
— Лоренс!? — Даниэль подскочил на месте, увидев мелькнувшее на экране знакомое лицо.
— Это не Лоренс. — Джейкоб тоже внимательно всматривался в экран. Впрочем, задержанного показали крупным планом, и Даниэль убедился — это в самом деле не Лоренс, хотя похож невероятно. — Это Мики Санчес, киллер. Попался, дурачок, а я еще нанять его хотел…
Джейкоб осекся на полуслове. Даниэль уставился на него…
— Я понял, — отрывисто произнес Джейкоб. — Не знаю, жив ли он еще, но… Я, кажется, знаю, где он может быть…
— Его перепутали с этим… Санчесом? — догадался Даниэль.
— Верно. — Джейкоб уже отдавал приказы. — Едем немедленно. Если он до сих пор жив, и если эти идиоты не смотрят новости, шанс у нас есть…
…В пустыне всегда тихо. Странно — огромное открытое пространство, но звук совсем не разносится. База грохочет, там лязгают механизмы, покрикивают на солдат сержанты… но стоит отойти на полкилометра в пустыню — и тебя обволакивает тишина… Не мертвая тишина, нет — ветер посвистывает, шуршит песок под твоими ногами… Если повезет, можно услышать рев пустынного ящера, а то и увидеть их самих: неповоротливых медлительных гигантов, Юпитер весть, каким чудом уцелевших при терраформировании Амои. И все-таки — тишина. Эти звуки были за миллионы лет до того, как сюда пришли люди, и они останутся еще на миллионы лет после того, как люди уйдут…
От четкой линии небоскребов не останется и следа, пустыня поглотит все… И будут великолепные, леденящие душу жутким очарованием закаты, и торжестующие кроваво-алые восходы, и луны по-прежнему будут заливать своим сиянием пески… Только этого уже никто не увидит…
«Когда я решил, что не люблю ее? — Лоренс разговаривал сам с собой, это оказалось неожиданно интересно. — Когда меня выставили из корпуса и отправили на базу? Наверно, тогда… Вот глупость: обидело меня начальство, а я отчего-то ополчился на планету…»
Промозглый холод пробирал до костей. Сейчас можно было мечтать о палящем солнце в амойской пустыне, как о высшем благе…
«Как жаль, что я так поздно это понял… Я больше не увижу Амои… Завидую Джейкобу — он сто лет не был дома, но он всегда может вернуться. А я — я только и думал, как бы поскорее удрать оттуда. На Каан, Фист, Анакос… да куда угодно, только подальше… А ветер выводит на песке такие странные узоры, и старослужащие по вечерам рассказывают новобранцам жуткие байки про чудовищ, которые бродят ночью вокруг базы и оставляют эти следы… а правда, похоже…»
На лестнице, ведущей в подвал, послышались голоса. Лоренс попытался прислушаться, но без особого успеха. Правда, вскоре голоса стали достаточно громкими, чтобы он смог кое-что разобрать…
— Идиоты!.. На меня работают одни идиоты!!!
— Да в чем дело?…
— Включи новости — узнаешь!!! Санчеса взяли сегодня днем!..
— А кто же…
— Вот и мне интересно, кто у вас в подвале!!! А, один черт… Давайте, разберитесь по-быстрому…
«Вот и все… — отстраненно подумал Лоренс, когда его выволокли на задворки какого-то строения явно нежилого вида. — Дани, надеюсь, меня все же не найдут, и тебе не придется опознавать мой труп… уж больно неприглядное зрелище…»
Можно было еще подергаться… только смысла Лоренс не видел. Он вообще почти ничего не видел, если честно, но если верить слуху — вокруг было человек пять, и все с оружием. Одного, положим, он еще достанет, а остальные изрешетят его, как мишень в тире…
— Давай ты, что ли, — сказал кто-то кому-то.
— Чего сразу я?…
— Да заткнитесь вы! Я сам, слабаки чертовы…
— Стоять!!! Руки за голову!!!
«Это еще кто?…» — успел удивиться Лоренс, когда острая игла вошла ему в грудь, почти в самое сердце, разоравалась ослепительной вспышкой боли…
Небо над головой — хмурое, серое… белесая монетка чужого солнца…
Ослепительный оранжевый всполох — встает над пустыней солнце Амои — звезда Глан… Ласковый, теплый песок… подняться на бархан не так-то просто — песок осыпается, увлекает за собой вниз, вниз…
Песок шуршит под чьими-то шагами… ну кто же так бегает по песку?…
Дани?… Ты-то тут какими судьбами?… Или тебя тоже сослали на базу, грехи искупать?… Хотя какие у тебя грехи, недоразумение одно…
Даже если и так… не думай, это ничего, это пустяки… Не так уж здесь плохо. Ты только присмотрись получше — и ты полюбишь это солнце и ветер… эту пустыню… Дани, если бы ты знал, как я люблю… Амои… И как я хочу домой…
— Лоренс!.. — За спиной еще постреливали, звучали резкие приказы, но Даниэлю не было до них дела… — Лоренс, ты…
Алый цветок на светлой куртке, напротив сердца… да откуда тут цветы!..
Темно-карие глаза — еще живые, еще не стекленеющие, — смотрят мимо Даниэля, прямо в низко нависшее небо. Бескровные губы силятся улыбнуться… что-то произносят, очень тихо, почти беззвучно…
Даниэль нагнулся совсем близко, но все равно не был уверен, что расслышал верно. Потому что Лоренс Дино сказал:
— …я люблю… Амои… …я хочу… домой…
Гость в дом…
Когда Кристиан Норт впервые увидел кабинет, доставшийся ему в наследство
