А Матвей начал готовить новый листок с фамилиями и адресами. С товарищами по Охранному отделению поговорил, в сводках происшествий за последний год порылся. Ещё обидчики черносотенцев нашлись. Информаторы здорово выручили, в специальных журналах записи о доносах. Почти по каждому происшествию – даты, исполнители. Не только фамилии, но зачастую адреса, какую роль играл. Были убийства черносотенцев жестокие, просто потрясающие. Несколько эсеров ворвались на небольшую фабрику, активиста-черносотенца избили, затолкали в котёл и сварили заживо. Полиция и жандармы улик против убийц не имели и арестовать не смогли. Но Матвей педантично всё напечатал – кто и что сотворил, адрес.
И снова в типографию. На этот раз Федотов встретил его, как старого приятеля. Пыхая трубкой, достал две рюмки, разлил коньяк, причём шустовский, из дорогих.
– За сотрудничество!
Выпили. Анатолий Петрович Матвея спросил:
– Одного в толк взять не могу. В чём ваша выгода?
– Попробуйте определиться сами. Можно вслух. Хочется проследить ход ваших мыслей.
– Извольте. Правда, могу немного ошибиться. Союз русского народа, как и другие партии монархического толка, нужны режиму, как противовес революционным движениям, которые хотят монархию свергнуть.
– Похоже на правду.
– Тогда почему бы вам всю эту шваль самим не прихлопнуть? В один прекрасный день арестовать известных деятелей, допросить с пристрастием, выдадут ещё кого-то. И этих повязать.
– А дальше?
– Казематы Петропавловской крепости. А лучше вывезти на барже в море, да и утопить. Прости меня, Господи!
И перекрестился.
– Экий вы кровожадный!
– Мы же хотим сохранить православие, самодержавие, народность. Союз русского народа – единственная реальная сила, которая поможет сохранить статус-кво.
Заявление смелое, поскольку черносотенцы считали тремя главными врагами интеллигенцию, инакомыслящих и инородцев. Хотя в числе членов Союза интеллигентов полно, а крестьян практически нет. Хотя были и благие намерения, например – борьба с пьянством. Союз создавал общества трезвости, организовывал чайные и пивные, где водку и вино не продавали. Однако врагов себе среди левых и прочих движений нажили много.
Матвей большевиков не любил, и нелюбовь эта передавалась от отца. Спрашивал как-то папеньку, чем большевики хуже кадетов или эсеров.
– Тем, что много обещают, привлекая в свои сторонники рабочих и крестьян. Но попомни мои слова – обманут. Мало того, зальют страну кровью. Да что о них говорить? Безбожники и есть!
А поскольку черносотенцы имели врагами большевиков, то пока Матвею было с ними по пути. По поговорке – враг моего врага – мой друг.
Императору бы поддержать монархистов, хотя бы на словах. Однако – слаб оказался царь, поддался на мнение царедворцев, дескать – махровые приверженцы старых устоев, враги всего прогрессивного. Портят имидж страны в глазах просвещённой Европы. Николай II полагался на министров, они должны знать ситуацию. Но большинство из них имело свои личные интересы и в тяжёлый момент отвернулись от государя, а генералы фактически вынудили подписать отречение от престола.
Матвей опять передал список революционеров, физически уничтоживших черносотенцев. Фамилии, адреса проживания, возможные контакты в партии. Причём в списке были не только большевики, но и эсеры. Эсеров было всего двое, но Матвей так сделал специально. Клюнет Федотов – отлично! Матвей членство в партиях указанных лиц не скрывал. В делах тайных с возможными союзниками надо играть честно, должно быть доверие. Иначе не только сотрудничество прекратят, но и пулю можно получить. Указание на членство в партии необходимо, потому как у эсеров самая многочисленная и активная боевая организация. Решатся ли черносотенцы бросить вызов эсерам, решать только руководству Союза русского народа.
Анатолий Петрович указание на членство в партиях оценил. Уже хорошо, не ошибся Матвей в человеке – умён, способен к анализу информации.
– Предлагаете войну с эсерами?
– Она фактически уже идёт. Наверняка вам из провинции поступают доносы от руководителей на местах о наглости эсеров, их притязаниях на лидерство. Решать вам.
– Хорошо, надо посовещаться. Радует, что вы не играете краплёными картами.
– Как можно? Мы же солидные люди! И должны доверять друг другу.
Попрощались уже более тепло, чем в первый раз.
Через неделю Матвей сделал жест, ещё больше укрепивший доверие к нему со стороны Чёрной сотни.
Бомбист Чёрной сотни, действуя в одиночку, швырнул бомбу в полуподвал дома, где проводили сходку члены большевистской фракции РСДРП.
Двенадцать раненых и выбило стёкла в оконцах. Если бы бомбу начинили поражающими элементами – шариками от подшипников, гвоздями, кусками арматуры и прочими железяками, было бы двенадцать трупов. Бомбиста схватили прохожие, сдали в полицию, те передали по принадлежности в Охранное отделение. Дежурным офицером был Матвей.
Сразу выяснилось – принадлежит бомбист к черносотенцам. Матвей это понял сразу, как только прочитал в протоколе адрес, где рвануло. Именно он был первым в списке.
Бомбист сразу возьми и сознайся. Всё же народ в большинстве своём честным был, лгать считалось зазорным.
– Был и бомбу в окно бросил, так и пишите.
– Зачем?
– На почве идеологической неприязни.
– Дурак ты, братец. Суд будет, и я даже знаю приговор – виселица!
Бомбист непроизвольно рукой потёр шею.
– Да-да, пеньковый галстук ожидает! Похитрее надо быть. Вот повесят тебя, да другого-третьего, что тогда будет? Враги твои будут радоваться, а Чёрная сотня исчезнет. Кому лучше будет?
Видимо – проняло парня. Из деревни в город приехал, заведённые устои в столице страны считал ниспосланными свыше. Потому примкнул к Союзу русского народа.
– Вот что сделаем. Ты говори – бомбу в руках не держал никогда, ни в какие партии или общества не входил. На месте взрыва оказался случайно, шёл мимо. Как бабахнуло, я от испуга на тротуар упал, испугался. Меня схватили, приняли за бомбиста. Понял?
– Как не понять? Да что с того?
– Я в протокол запишу, с твоих слов под роспись. И отпущу. Ты своему старшему всё обскажи, как есть, и лучше из города уезжай. В Москву или другой город, если в деревне прокормиться не можешь. В общем – исчезни на время. Поищут тебя, да через полгодика-год и забудут. Всё лучше, чем на виселице болтаться.
– Спасибо, ваше благородие! Век доброты вашей не забуду.
Матвей так и сделал. Протокол написал, бомбист подписался, причём чужим именем, ибо документов при себе не имел. Какие документы у селянина, когда при Советской власти они появились у колхозников в семидесятых годах? Матвей протокол прочёл.
– Всё, свободен, но больше не попадайся.
Бомбист Фёдор поклонился земным поклоном, проявляя уважение. Земным – когда рукой земли касаешься или пола. Есть ещё поклон поясной, в пояс. А можно и головой кивнуть, тоже разновидность поклона. Все поклоны на Руси имели градацию.
Как бомбист ушёл, Матвей полицейский протокол и показания свидетелей изорвал и сжёг в пепельнице. Не для Федьки старался, хотя и жаль деревенского простодушного паренька. Выгоды для, не себе, а делу полицейского сыска.
Действия не остались незамеченными. При следующей встрече Федотов встал из-за стола, сделал несколько шагов навстречу, руку пожал, являя уважение.
– За Фёдора спасибо. Вы знаете, о ком я. В Киев он отправился. Из него может получиться отличный дружинник.
– Если раньше не арестуют и не повесят.
– Вашими молитвами.
Глава 6
ЧУЖАЯ ЛИЧИНА
Активность боевиков, что эсеровских, что большевиков, в столице снизилась. Потому как регулярно какие-то силы целенаправленно взрывали бомбы в местах массовых собраний или стреляли в руководителей разного уровня. Боевики стали опасаться за свою жизнь. Одно дело провести теракт, взорвав возок с чиновником, когда окружающих жертв много, о котором пишут и говорят. На миру и смерть красна! И другое дело, когда в тёмной парадной неизвестный стреляет в спину или бьёт кастетом по голове, так что мозги на стены разлетаются. Тут уж никакого почёта и уважения товарищей по партии. Для боевиков это важно, знать, что голову сложил не зря, а в борьбе с ненавистным самодержавием.
