так напарника не уберегла.
Больница приграничного города представляла из себя… нечто очень старое и пошарпанное. Кондрат невольно вспомнил больницы, не видевшие ремонта многие годы, где краска на стенах давно облезла, пол местами вздувался, и обстановка больше настраивала не на выздоровление, а на смерть.
Вот что-то подобное было и здесь. Простыни не просыхали, в углах жил своей жизнью грибок, а солнце едва-едва пробивалось сквозь слой грязи на конах, которые, казалось, не мыли с самой постройки этого места. Будет не ложью сказать, что ему выпало побывать в худшем из представительств местного здравоохранения. Дайлин всем видом давала понять, насколько это место мерзко, будто само его существование было ошибкой, и оттого Кондрат в полной мере мог оценить жертву, на которую она пошла, чтобы его навестить.
— Так значит он собирался уехать на следующий день? — поинтересовалась Дайлин, поморщив нос.
— Да. По крайней мере, так было написано, — кивнул Кондрат и тут же пожалел об этом. Его кивок отозвался болью в голове.
Те несколько листов, что держал при себе сыщик, были чем-то вроде личного дневника. Кондрат никогда не понимал, зачем люди сами на себя пишут компромат, который может просмотреть любой, разузнав самые грязные секреты, но кто он такой, чтобы их отговаривать. Тем более, когда это помогало примерно понять, на что рассчитывал Влантер Минсет.
А рассчитывал он перейти границу, официально получив документы. Да, именно в этом и была причина, почему он здесь задержался. Проблема заключалась в том, что если бы Влантера Минсета бы поймали по ту сторону без документов, то его бы развернули обратно, и могли бы сдать прямиком в руки властей, — даже не смотря на их напряжённые отношения. Поэтому Влантер Минсет продал лошадь через своего приятеля, а на вырученные деньги должен был пройти через «правильного» пограничника. Он не успел буквально чуть-чуть.
Но это была не самая интересная деталь, которую Кондрат смог вычитать из его скромных записок. Жангерферы были не единственной его целью, пусть и первой. Следующим на очереди должен был стать Урунхайс — это достопочтенный глава отдела стражей правопорядка. Не сразу, через полгода, когда всё поутихнет. И Кондрат был абсолютно уверен, что следом пошёл бы и судья Ягершмейт, и мэр Ефенсоуз, и купец Хастон. Он бы наверняка всех собрал, а потом, скорее всего, точно так же бы сбежал, так как план отхода явно был продуман. Но…
Да всегда есть какое-то «но». Неосторожность, слухи, чей-то длинный язык…
— Он как будто знал, что его убьют и написал прощальное письмо, — сказала Дайлин. — Только зачем?
— Люди иногда пишут дневники, — пожал Кондрат плечами.
— Расписывая свои преступления?
— Некоторым легче обдумывать свои планы, когда они их прописывают. Или хотят, чтобы другие знали их мотив. Если честно, мне без разницы, зачем он это сделал, — пожал Кондрат плечами. — Единственное, что мне интересно — почему он ждал целых семь лет.
— Ну… у него мы теперь это не спросим, верно? — улыбнулась Дайлин.
— Не спросим, да…
— Ну тогда и не за чем над этим заморачиваться. Дело закрыто. Можно возвращаться, — Дайлин встала с кровати, слишком тщательно стряхнув с себя какую-то невидимую грязь.
— Возвращаться? — переспросил Кондрат.
— Ах да, точно, ты ж ещё не знаешь. Пришла весточка из центра, — кивнула она куда-то в сторону. — Разбирательство против тебя прекращено.
— Прекратили?
— Ага, псы ушли ни с чем, — подмигнула Дайлин. — Так что можешь спать спокойно. Хотя лишний раз пересекаться с Ульфом и Пайком я бы на твоём месте поостереглась, конечно.
— Я и не собирался, — отозвался Кондрат, вспомнив ту парочку, из-за которой был весь сыр-бор. Да тогда они обвинили его в побеге Шейны Эбигейл и чуть не набили друг другу морду, из-за чего всем этим и заинтересовалась секретная служба. И самое смешное то, что эти двое были правы, просто доказать не могли.
Новость действительно можно было считать хорошей. Не сказать, что Кондрата это действительно как-то заботило, однако знать, что с тебя сняли все подозрения было приятно, будто невидимый, может и не тяжёлый, но тем не менее груз был снят.
— Ах да, Кондрат, чуть не забыла, — Дайлин была уже у двери из палаты, когда её внезапно осенило. — Это тебе.
И бросила ему небольшой свёрток, который Кондрат с удивительной лёгкостью и ловкостью поймал. Совсем маленький, с ладонь, на ощупь там лежало что-то типа небольшой шкатулки, если он не ошибался.
— Что это? — вопросительно взглянул он на девушку, но та лишь подмигнула.
— С Днём Рождения, — и была такова.
С днём рождения? Когда в последний раз его поздравляли с днём рождения? В участке, когда он работал ещё в своём мире, но тогда ему дарили бутылку виски, старую добрую бутылку какого-нибудь виски, иногда неплохого, иногда совсем дешёвого пойла, с которой он неизменно проводил следующий вечер. Но вот действительно какой-то настоящий подарок, сделанный не на отвали…
Кондрат с интересом развязал кулёк и действительно нашёл там небольшую деревянную коробочку. Открыл её и на блеклом свету из грязного окна тут же блеснул отполированный металл, золото или что-то очень схожее с ним.
Это были часы. Старомодные, — но не по меркам этого мира, — карманные часы с цепочкой и крышкой. Кондрат видел их у аристократов, они считались признаком если не богатства, то статуса. А когда он открыл крышку, то на обратной стороне расписными буквами было аккуратно выгравировано:
«Ищущий найдёт».
Может это и правда, как знать, может он однажды действительно найдёт то, что ищет.
* * *
Когда-то очень давно, ещё в те времена, когда он ходил в школу, Кондрат считал болезнь чем-то вроде отпуска. Заболел? Молодец, получи неделю выходных, а если очень повезёт, то и все две. Сиди, смотри телевизор, высыпайся и забудь про уроки. Что могло быть лучше? Но времена меняются, и сейчас, конечно, всё это воспринималось немного иначе…
Выйдя на улицу, Кондрат вздохнул свободно. Да, жарко, да, влажно, что одежда в мгновение ока прилипает к телу, но это было всё лучше, чем гнить в этой заплесневелой облезлой больнице, которая ещё неизвестно, лечит тебя или забирает последнюю надежду. Лежать на кровати сутки напролёт и пялиться в потолок, когда подаренные часы тикают под ухо, давая понять, как долго тянется время, удовольствие ещё то.
Цертеньхоф и Дайлин встретили его на крыльце
