В такие моменты он с раздражением вспоминал плодовитого на мальчишек короля Регила и его жену. Вон только вчера объявили, что Его Величество король Кириан признал бастарда предыдущего короля, как своего брата. И ведь не побоялся, что тот старше его. Фамилию Катани ему пожаловали. Хотя бастард ведь.
Граф вздохнул, сейчас он согласился бы и на бастарда, так как хуже нет, чем передать свой род в руки муженька своей второй дочери. Первой-то и не надо ничего, у её супруга и титул, и финансовое состояние даже повыше графов Винзоров будет, да и по родовитости они могут поломать копья, так что сильно был доволен в свое время граф удачным замужеством старшей, хотя планировал её выдать за другого. Хорошо тогда еще договор чести не успели заключить, когда герцог её руки пришел просить.
А вот вторую пришлось выдать за богатенького, но купца. Пусть и с дворянской фамилией, но по наследству не переходящее. Вот он, как клещ, и вцепился в возможность стать Винзором. Третья дочь… Граф поджал губы… да, третья. Во веки вечные он будет проклинать Дикую Охоту Регила и бесчестье своей дочери. Во веки вечные. Честь семьи тогда встала на кон. И пусть возмущался Верховный Жрец Доэра, что он может понять в древней дворянской чести. Имя его третьей дочери не вычеркнуто из родового древа только по одной причине: она исчезла с родовым мечом и не было больше слышно о ней ничего, так что или она действительно бросилась на меч, как и долженствовало, или сгинула навеки. Четвертая после той истории и вовсе в культ Даяны-Девственницы подалась. Мечом владеть учиться отправилась, родной дом покинула, ни слова отцу не сказав, словно сердце захлопнула. Ну что ж… мала была еще, мало что в чести понимала. Все романтической дурью мозги были забиты. Хотя он не отказался бы взглянуть на неё сейчас.
А пятая… он мрачно посмотрел на осколки графина и расплывающееся на дорогом мигарском ковре мокрое темное пятно. Н-да… с характером девица уродилась, за каких-то три года двух мужей схоронила. Вот и сейчас ей выгодную партию предложили, а она идиотка, ломается, кто ж её, дважды овдовевшую возьмет, и так уже слухи ползут, что не своей смертью её супруги умирают…
В кабинет робко заглянул слуга:
– Ваша Светлость?
– Что еще там? – нахмурился он.
– Там к Вам посетитель. Говорит, что дело важное. Вопрос жизни и смерти.
Граф раздраженно поднялся на ноги. Кого это могло принести? Неужели опять плакальщики явились? То денег просят, то помиловать и не губить семью, то еще что удумают. Выгнать бы его сразу в шею, такого посетителя, но…
– Сейчас буду.
Он спустился вниз, в приемную гостиную, где ему навстречу медленно поднялся черноволосый худой юноша в довольно простых на вид одеждах, да только… граф наметанным глазом разглядел ткань, из которой сделаны светлые рубашка с брюками его гостя. Да и лицо какое-то смутно знакомое.
– Граф Адриан Винзор Мирейский? – спокойно поинтересовался тот, пытливо вглядываясь своими черными глазами лицо собеседника.
Знакомый взгляд. Черты лица… Граф прищурился:
– Да. Мне сказали, что это вопрос жизни и смерти. Чьей же? И кто вы, слуга так и не передал мне вашего представления.
– Конечно, я ведь не назывался и ничего ему не давал, – спокойно отозвался гость. – А что касается вопроса жизни и смерти, я не соврал. Ведь вам дорога ваша жизнь?
– О чем это Вы? – Граф нахмурился. Ему угрожают?
– Я должен был Вас увидеть, чтобы понять, хочу я вашей смерти, как хотел её многие годы, или вы мне глубоко безразличны, – все так же спокойно пояснил загадочный юноша.
– К-кто вы? – Но граф уже догадывался. Он видел ответ в черных глазах и фамильных чертах Винзоров, которые проглядывали в госте.
– Мое имя Мейдок. Моей матерью была Элеонора Раис Винзор, – представился тот.
Граф побледнел и схватился за сердце, медленно опускаясь в ближайшее кресло.
Гость кивнул, в его взгляде не мелькнуло и тени сочувствия.
– Чего вы хотите? – хрипло поинтересовался, наконец, старик. – Титул? Власти? Денег?
Его внук поморщился:
– Поверьте, мне хватает того, что я имею. Да и посмотрев на вас, окончательно понял, почему мать предпочла умереть в рабстве магов, чем вернуться к семье. Я действительно пришел, что понять, хочу я вас убить или нет.
– И какое же решение Вы приняли? – помолчав, и собрав все свое достоинство в кулак, поинтересовался граф.
– Вы мне не интересны, – пожал плечами тот. – На ваше счастье, в моей душе жажду мести выжгли напрочь. Но я оставляю за собой право носить фамилию моей матери, так как именно её она мне дала после моего рождения.
– Я… не приму бастарда, – тихо почти выплюнул граф.
Сын Эленоры пожал плечами:
– Как я уже сказал, мне это не интересно. Я выяснил все, что хотел.
Как оказалось, последнюю фразу он говорил уже не графу, а своему спутнику, который все это время незамеченный просидел в тени одной из картин, повествующих о свершениях рода Винзоров.
– Слава богам, а то я уже засыпать начал, – недовольно отозвался тот и поднялся на ноги. Его высочество принц Кристиан Катани, известный больше как Бешенный Крис, скользнул каким-то невидящим взглядом по лицу своего подданного, словно по пустому месту. – Куда дальше, братишка?
– В храм Даяны-Девственницы, – улыбнулся тот теплой улыбкой. – Мама обещала, что, когда вернется, отдаст фамильный меч сестре, которая помогла ей в одну из самых проклятых минут её жизни. Я намерен выполнить обещание.
– О, прекрасные воительницы, – оживился Его Высочество. – А у тебя неплохие вкусы, несмотря на твои светлые замашки. Хорошо, что мы успели найти и выкупить эту железку, хотя прошло довольно много времени.
Резкими кивками попрощавшись с графом, оба покинули дом Винзоров. А его родоначальник сидел и смотрел в пустоту остановившимся взглядом, понимая, что отныне путь в светское общество ему навсегда заказан. Никто не будет общаться с человеком, который выгнал из дома мать одного из Катани, признанного своей королевской семьей. Это еще при том, что тот сам является Верховным Магом Белой Ложи. Это был конец Винзоров.
Мейдок смотрел на яркий полумесяц луны на небосклоне. Ночь накрыла столицу Мирейи, погрузив её в приглушенную живую тишину. Ему понравился этот город, ему понравились его братья, теплая улыбка Кириана, бешеный задор Кристиана, серьезный пронизывающий взгляд Кирилла. Они приняли его, словно давно потерянного, долго ожидаемого брата. Удивительные люди. Лилиан был прав, рассказывая о них. И он был абсолютно прав, когда посоветовал ему приехать в Мирейю как можно быстрее. Здесь он обрел ту заполненность и гармонию, которой ему так не хватало все это время, и которую он удачно подменял поставленной целью возвышения Белой Ложи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
