Скучные серые дни скрашивало лишь время, проводимое с сыном, да радовали письма из Франции. Катрин ежемесячно рассказывала новости о друзьях и знакомых, но главным образом она расспрашивала про Поля Мишеля, волнуясь, не забыл ли ее мальчик. Письма от Мари переносили Луизу в искрящийся мир высокой моды, по которому она так тосковала. Иногда Мари прилагала иллюстрации платьев Уорта, которые печатались в журналах мод. Луиза прикрепляла их на стену в кабинете «Престберис». Она и сама рисовала платья, жакеты и шляпки, неустанно воплощая в них свежие идеи, видоизменяя силуэты, и, как всегда, раскраивала и шила для себя новый придуманный наряд.
По письмам из Парижа было ясно, что Уорт процветает. Луиза была рада за него, он стал великим модельером города Парижа. Мари писала, что они получают заказы со всего света, особенно много из Соединенных Штатов. Мари сообщила грустную новость: у Стефани случился выкидыш.
Однажды утром Роберт пришел, как всегда, в магазин с опозданием, Луиза была в его кабинете.
— Что это такое? — поинтересовался он, кивнув на аккуратно исписанный лист бумаги.
— Мой план, я разработала его специально для «Престберис». Не сомневаюсь, что, если твой отец спокойно прочитает его наедине, то подумает над ним. Я стала замечать, что он не всегда понимает, что ему говорят, и, возможно, поэтому решительно отвергает все, что ему предлагают.
Роберт, стараясь не показывать своей заинтересованности, взял бумагу, бегло ее просмотрел. Он знал, что Луиза уже собрала группу хороших швей, которые работали в доме у вдовы, повысила им оплату, сократила плохих работниц, она планировала также выставить на прилавках и витринах траурную одежду, выпускаемую уважаемыми фабриками, которые поставляли бы ей доброкачественный товар. Клиентуру «Престберис», которая в основном принадлежала к среднему классу, придется убеждать, что платье необязательно должно быть сшито вручную. Тогда Луизе не придется лихорадочно метаться, чтобы успеть выполнить заказы за несколько дней до похорон, и Роберт уже ясно видел, как его магазин превращается в компанию розничной поставки высококачественного готового траурного платья.
— План блестящий, — осторожно согласился он. — Ты уже присмотрела фабрику?
— Я бы предпочла обратиться на фабрику, которая продала нам в качестве образца платье, которое к моменту моего появления здесь уже лежало на складе. Я посмотрела адрес. «Бостон-стрит фэктори» в Саутуорке. Если твой отец даст свое согласие, я поеду туда и посмотрю, что они изготавливают.
Роберт задумчиво выпятил нижнюю губу. Отцу было гораздо хуже, чем думала Луиза и его мать, об этом Роберт знал. Болезнь, на время затихшая, снова обострилась.
— Я выберу благоприятный момент и покажу ему бумагу. Предоставь это мне. Я все сделаю.
Через несколько дней он сказал Луизе, что отец взял бумагу и согласился ее прочитать. Вскоре отец дал свое согласие.
— Все улажено, — ликующе сообщил Роберт. — Мне, правда, пришлось все взять на себя, так что смотри не проболтайся.
Но об этом можно было не волноваться.
Пока Луиза ехала в пролетке в Саутуорк, она вновь просмотрела письмо, полученное от «Бостон-стрит фэктори», пытаясь расшифровать подпись фабриканта. Это было знакомое имя — Уильям Расселл. Она обрадовалась. Неужели это тот самый Уилл Расселл?
У конторки фабрики «Бостон-стрит» Луиза попросила проводить ее к мистеру Расселлу и поднялась вслед за клерком на второй этаж. Она увидела Расселла. Стеклянная дверь в его кабинет, который находился в конце коридора, была раскрыта. Пока ее вели по коридору, она заметила, как Расселл быстро оглянулся через плечо, явно раздосадованный тем, что его оторвали отдел.
— Прошу вас, оставьте нас с мистером Расселлом. Мы с ним старые друзья. Мне бы очень хотелось поговорить с ним наедине, — сказала Луиза клерку.
Клерк удалился, и она пошла дальше одна. Увидев ее, Расселл издал сдавленный крик недоверия, ринулся ей навстречу и схватил за руки.
— Дорогая моя Луиза! Просто не могу поверить. Ты! Здесь! А мне сказали, что ко мне пришла некая миссис Престбери. Объясни-ка мне все.
Наверное, еще никогда в жизни она так никому не радовалась. От радости встречи на глаза Луизы навернулись слезы. Расселл повел ее к себе в кабинет, усадил в кресло, сам сел рядом и стал засыпать ее вопросами, то и дело покачивая головой, не веря, что она здесь. Сначала он показался ей все тем же прежним Уиллом, энергичным, жизнерадостным и чуточку громогласным, готовым расхохотаться в любую минуту, но постепенно, пока они говорили и смеялись, вспоминая старое, становился все серьезнее, перестал улыбаться. Он конечно же немного постарел.
Он велел подать чаю. Луиза рассказала ему обо всем, что с ней произошло, утаив только то, чем не смогла бы поделиться ни с одним человеком, и, когда дошла до своей свадьбы, Уилл вдруг занервничал, вскочил с кресла и со звоном поставил свою чашку с блюдцем на жестяной поднос.
— Почему ты мне не написала? — спросил он почти сердито. — Тебе пришлось мучиться в одиночестве, когда я мог бы тебе помочь. Одно твое слово — и я сел бы на следующий же паром.
— Я действительно думала связаться с тобой, — призналась Луиза. — Ты ведь говорил, что для меня здесь всегда будет работа. Но я решила иначе.
— Работа? — повторил он. — Господи Боже! Да я бы женился на тебе и усыновил твоего ребенка!
Она была ошарашена.
— Но ты же женат…
Уилл застонал, запустив пальцы в свои густые светлые волосы.
— Ну, разумеется, ты ничего не знала. А как бы ты могла узнать? — Произнес он каким-то чужим голосом, глядя на нее в упор. — Моя жена скончалась три года назад во время родов, а через шесть недель мою новорожденную дочь похоронили в той же могиле.
— Ох, Уилл, — вырвался у нее крик жалости.
— Я любил Эллен всем сердцем. У нас были свои сложности, мы были разные люди, но я любил ее. Трагедия заключалась в том, что она не хотела иметь детей. Ее страшили роды, но я недооценил всю степень ее страхов. Я потворствовал своему эгоистичному желанию иметь семью и воображал, что, когда пойдут дети, она станет счастливее, и все тогда будет хорошо. Ее истерики во время беременности были просто невыносимы. Однажды она даже попыталась выброситься из окна. С тех пор к ней была приставлена сиделка. По-моему, это чудо, что ребенок вообще родился живым, но, когда я потерял жену, жизнь утратила всякий смысл.
Луиза встала с кресла, исполненная сострадания, и сочувственно протянула ему руку.
— Мои самые искренние соболезнования, дорогой Уилл. На твою долю выпало ужасное несчастье. Как же ты сумел это пережить?
