Луизе он говорил, что собирается провести вечер в клубе. Чаще всего так оно и было. Но иногда он позволял себе загуливаться до утра.
Луиза кое-как призвала к порядку новых служащих. Сама атмосфера магазина не способствовала глупому хихиканью, и через несколько дней четверо молодых женщин поуспокоились, стали обслуживать клиентов более или менее приемлемо. По их просьбе она попыталась уговорить свекра отступить от того правила, что униформа служащих должна быть сшита из сатина, его женщины приобретали на собственные средства. Дешевый быстро рвался и мохрился, платье быстро изнашивалось и превращалось в лохмотья, а покупка нового вела к непосильным затратам. Но, когда Луиза предложила свекру шить платья из более прочного материала, он сразу же встал на дыбы.
— Если не хотят одеваться по моим правилам, то в наше время найдется много других, которые будут ходить в рубище и посыпать голову пеплом, только чтоб получить работу. — И он ухмыльнулся. — Ничего-то ты не смыслишь в хорошем тоне, в этом ваша беда, иностранцев. Утонченность и хороший вкус — это только сатин.
Свекра невозможно было переубедить. Позже он заявил Роберту, что Луизе лучше заниматься своими простыми обязанностями — проверять товары и стоять за прилавком. К чему придет мир, если женщины будут покушаться на превосходство мужчин?
— Своенравная у тебя жена, — сказал он сыну. — Я это сразу понял. Если надо будет — поколоти ее, не бойся. Я твою мать тоже пару раз проучил, когда мы только поженились. Вреда не будет, зато они сразу начинают тебя уважать.
Роберт был буквально физически унижен и уничтожен и, разумеется, вылил свою злость на Луизу.
— Больше даже не заикайся по поводу «Престберис» и всего остального, что может вызвать недовольство отца! Я тебя что, мало предупреждал? Разве не по этой причине я согласился предлагать все эти новшества от своего имени? Знаешь, что отец мне посоветовал? — Он приблизил к ней свое побагровевшее лицо. — Поколотить тебя. И, клянусь Богом, я это сделаю, если ты не перестанешь артачиться.
Луиза побледнела, Роберт понял, что наговорил лишнего, и разозлился еще больше. Несколько дней их отношения были болезненно натянутыми, но он в конце концов решил проявить великодушие, купил ей цветы и сводил в театр «Друри-Лейн», а потом поужинать.
Роберт исподтишка присматривался к продавщицам. Действительно, платья на продавщицах выглядели отвратительно: проступали швы, ткань лопалась на локтевых сгибах и протиралась на спине, виднелись следы многочисленных штопок. На одной из девушек вообще были какие-то обноски. Он переговорил с ней у себя в кабинете. Симпатичная малышка, довольно бойкая и умненькая, однако от всей ее живости не осталось и следа, когда ей было велено купить себе новое платье.
— Но я не могу, сэр, — жалобно захныкала она. — Моего жалованья на это не хватит. Вы же знаете, что я какое-то время была без работы, я задолжала за комнату и вынуждена на всем экономить.
Роберт воспринял это довольно холодно, ничем не показав, как возбуждает его этот неряшливый вид, контрастирующий с аккуратно уложенными золотистыми локонами. Кое-где под протертыми швами виднелось белое белье и просвечивала кожа.
— Мисс Эшкрофт, работу дали вам на том условии, что вы будете следовать правилам магазина, в том числе носить соответствующую униформу.
Она уже чуть не плакала, в отчаянии ломая руки.
— Пожалуйста, не увольняйте меня, сэр. Я так стараюсь, и клиенты меня любят, я же знаю. Еще ни у кого не было причин на меня пожаловаться. Клянусь, я попытаюсь как-нибудь достать другое платье. Мне только нужно немного времени.
Он решительно покачал головой:
— Об этом не может быть и речи. Вы ходите в настоящих лохмотьях.
Девушка жалобно зарыдала.
— Может быть, я куплю себе что-нибудь в воскресенье на рынке. Умоляю, сэр, дайте мне шанс!
Роберт встал со стула, вышел из-за стола и подошел к ней почти вплотную, внимательно разглядывая мисс Эшкрофт.
— Рыночные обноски не годятся для «Престберис». Швы на них будут наверняка ничуть не лучше, чем здесь… и здесь. — Его ладонь легла на ее содрогающееся плечо и, скользнув ниже, обхватила полную грудь. Из-под слипшихся мокрых ресниц она посмотрела в его прищуренные глаза и с усилием сглотнула.
— Вы правы, сэр. — Ее голос был еще хриплым, но в нем уже слышалась нотка былой развязности. — Я буду безмерно благодарна, если вы найдете какой-нибудь другой способ заменить платье на новое.
Роберт улыбнулся, подошел к двери и повернул ключ в замке. Луиза в это время ездит к своим надомным швеям, так что никто им не помешает.
Через неделю Лили Эшкрофт пришла в новом платье, но вела себя очень скромно. Лили знала и других, кому ради работы пришлось пожертвовать своей добродетелью, тем более что ее добродетель нельзя было назвать незапятнанной. Но этот скаред ей не особенно нравился. Слава богу, что он не ее муж.
Луиза испытывала острую постоянную тоску по родине. Она скучала по своей дорогой Катрин и по Уортам, по праздничной атмосфере парижских воскресений, которые так сильно отличались от мрачной британской субботы. Через несколько месяцев она убедилась, что ее брак далеко не оправдал ее ожиданий: официально сменив фамилию Поля Мишеля на свою, Роберт совершенно позабыл про ребенка, не проявлял к нему никаких теплых отцовских чувств. А ведь Луиза отчасти из-за этого вышла за него замуж.
Скучные серые дни скрашивало лишь время, проводимое с сыном, да радовали письма из Франции. Катрин ежемесячно рассказывала новости о друзьях и знакомых, но главным образом она расспрашивала про Поля Мишеля, волнуясь, не забыл ли ее мальчик. Письма от Мари переносили Луизу в искрящийся мир высокой моды, по которому она так тосковала. Иногда Мари прилагала иллюстрации платьев Уорта, которые печатались в журналах мод. Луиза прикрепляла их на стену в кабинете «Престберис». Она и сама рисовала платья, жакеты и шляпки, неустанно воплощая в них свежие идеи, видоизменяя силуэты, и, как всегда, раскраивала и шила для себя новый придуманный наряд.
По письмам из Парижа было ясно, что Уорт процветает. Луиза была рада за него, он стал великим модельером города Парижа. Мари писала, что они получают заказы со всего света, особенно много из Соединенных Штатов. Мари сообщила грустную новость: у Стефани случился выкидыш.
Однажды утром Роберт пришел, как всегда, в магазин с опозданием, Луиза была в его кабинете.
— Что это такое? — поинтересовался он, кивнув на аккуратно исписанный лист бумаги.
— Мой план, я разработала его специально для «Престберис». Не сомневаюсь, что, если твой отец спокойно прочитает его наедине, то подумает над ним. Я стала замечать, что он не всегда понимает, что ему говорят, и, возможно, поэтому решительно отвергает все, что ему предлагают.
