— У него найдена сберегательная книжка. Она тоже у вас на столе. Я ее приобщил к делу Марики Лонтаи.
Капитан взял сберегательную книжку и полистал ее:
— Полмиллиона… сумма небольшая.
Закрыв книжку, капитан насмешливо улыбнулся и спросил:
— Как вы думаете, Вархеи продал бы виллу на Холме Роз?
Когда старший лейтенант вышел из кабинета, капитан погрузился в размышления. Собственно говоря, все нити преступления находились у пего в руках, только нити эти были смотаны в тугой клубок, который он и должен был распутать… Нужно выяснить прежде всего, кто из преступников какую роль играл.
Первым раскололся Гажо. Он рассказал, что Шо, Лади Микулка и Хиртеленди совершили ограбление почтовой машины. Руководил ограблением Хиртеленди. Сам Гажо, как шофер, должен был вовремя сообщить своим соучастникам точное время и маршрут движения почтовой машины.
Согласно первоначальному плану Лади и Микулка должны были присоединиться к почтовой машине на перекрестке улицы Шин и проспекта Ракоци.
Однако Гажо узнал время и маршрут движения машины только в последний момент. Гажо уже боялся, что не сможет вовремя предупредить своих друзей и ограбление не состоится.
Однако когда он ехал по мосту Эржебет, то заметил в зеркальце заднего обзора догоняющий их «фиат». Вдальнейшем все шло по строго разработанному плану.
После первых допросов Шатори был очень доволен, что его подозрения в отношении Гажо подтвердились.
— Кого я провалил? — удивленно спросил Хиртеленди, однако от внимания капитана не ускользнуло, что бандит ошеломлен такой постановкой вопроса.
— Своего дружка…
— Я?
— Вы хотели бежать за границу.
— Никуда я не собирался бежать. У меня есть заграничный паспорт с визой для выезда в Польшу.
— Для этой цели вы выучили в тюрьме польский?
— Я еще по-английски и по-французски говорю.
— И только? А я думал, вы еще и по-немецки говорите.
— Ну и что, может, и говорю. Это мое дело.
Шатори кивнул, бросив беглый взгляд на Хиртеленди:
— За что вы убили Марику Лонтаи?
— Что?! Что такое, что вы говорите? — Хиртеленди побледнел и хотел вскочить со стула, но Кути не дал ему подняться.
— А я думал, вы знаете, в чем вас подозревают, — как бы невзначай бросил Шатори.
— Я? Что я должен знать? Я ничего не знаю…
— А где вы были вчера вечером между девятью и половиной десятого?
— Ничего не знаю… Я нигде не был…
— Удивительно, у такого полиглота и такая плохая память. Отпечатки ваших пальцев обнаружены в комнате девушки, а это как вы знаете…
— Меня хотят обвинить в убийстве? Меня? — Голос Хиртеленди сорвался на визг. — Но я не убивал…
— Добровольное признание рассматривается судом как смягчающее обстоятельство, а оно вам так нужно… Рассказывайте…
— Я не убивал…
— Тогда скажите, где вы были и с кем встречались.
Хиртеленди молчал.
— Молчите? Ну хорошо, тогда я сам вам расскажу. Если я где-нибудь буду не совсем точен, можете меня поправить. Надеюсь, вам уже сообщили о том, что до сих пор вас допрашивали как подозреваемого.
— Но меня не обвиняли в убийстве Марики.
— А в чем же?
— В угоне какого-то автомобиля.
— Ай-яй-яй, — Шатори покачал головой, бросив укоризненяый взгляд на Кути. — Оставим эту историю с угоном автомобиля. В сравнении с убийством это мелочь.
Хиртеленди испуганно уставился на Шатори, который, будто не заметив этого взгляда, продолжал:
— Я несколько освежу вашу память… Утром в половине десятого вы позвонили Марике в больницу, где вам сообщили, что она неожиданно уехала в отпуск, о чем вы не имели ни малейшего представления. После этого вы позвонили Илоне на квартиру, но ее не было дома. До половины второго вы сидели в кафе возле моста. Потом снова позвонили Марике, но безрезультатно. Тогда вы решили лично навестить ее. Однако ее квартира была заперта. Около трех часов вы наконец дозвонились до Илоны Сони и попросили ее передать Гажо, чтобы он в пять часов пришел на мельницу у озера. Ваш друг оказался пунктуальным, как и вы сами. Вы договорились с ним встретиться вновь в половине десятого. После этого до десяти вечера вы бродили по улицам. Вы видели, как девушка подъехала на машине, как вышла… Вы побежали вслед за ней и… — Шатори сделал рукой движение, имитируя удар ножом.
Хиртеленди нервно кусал губы. Руки, сложенные на коленях, теребили материю брюк.
Шатори нарушил молчание.
— Этот ваш поступок еще можно как-то понять: злость, ревность…
— Неправда, — дрожащим голосом произнес Хиртеленди, — я любил Марику…
— Так-то оно так… Однако когда вы увидели большую полосатую сумку девушки, то подумали, что она, сговорившись с одним из ваших дружков-бандитов, обманула вас, выкрала деньги! Я вас понимаю. Вы думали, что девушка, которую вы сильно любили, которой верили, ради которой пошли на это ограбление, вдруг обманула вас. Это и побудило вас поднять на нее руку.
Хиртеленди изумленно уставился на капитана:
— А разве деньги были не в комнате?
— Узнаете эту пляжную сумку? — Шатори открыл сейф и вытащил сумку. — Вот, пожалуйста, подойдите и посмотрите поближе.
Хиртеленди сидел как парализованный, не сводя взгляда с сумки.
В пещере вы разделались с Микулкой, которого заподозрили в краже денег…
— Гражданин следователь, — простонал Хиртеленди, — если я все откровенно расскажу, вы поверите, что не я убил Марику и Ушастика?
— Хорошо, я поверю вам, но будьте откровенны.
— Гражданин следователь, я на самом деле весь день искал девушку, а вечером в девять часов был у нее на квартире, но поздно… Этот мерзавец… уже убил ее. Я хотел догнать его, но он выскочил через окно…
Хиртеленди более часа давал показания, которые заносились в протокол.
Когда Хиртеленди увели в камеру, капитан выпил большую чашку черного кофе, а затем приказал привести к нему доктора Вархеи.
Главный врач вошел в кабинет Шатори, сгорбившись, опустив голову на грудь. Лицо его было одутловатым, под глазами залегли темные круги. Остановившись перед Шатори, он вдруг выпрямился, задрожал и, не дав капитану открыть рот, закричал:
— Я попрошу… как вы смели! Вы еще ответите за это!
— Ведите-ка себя как следует, — пытался перебить доктора полицейский, который ввел его в кабинет.
Капитан махнул рукой.
«Пусть покричит, — подумал капитан, разглядывая стоявшего перед ним хорошо сложенного мужчину. — Ишь как побагровел, на лбу выступили крупные капли пота, видно, он здорово перепугался».
