— Половину.
— Но вы не хотели отдавать ей половину, завязалась драка, не так ли?
— Так.
— Вы схватили со стола скальпель и…
— Нет! Она сама его схватила, бросилась на меня, угрожала.
— И вы стали выкручивать ей руки.
— Да.
— И вы убили девушку?
— Нет… — простонал врач.
— А куда вы бросили скальпель?
— Никуда. Точнее говоря, не помню. Простите, умоляю вас, я сейчас ничего не помню…
Капитан сдвинул в сторону лежавшие на столе бумаги и выключил магнитофон.
— Итак, убийство вы совершили ради обогащения. Нет никакого сомнения в том, что вы знали, откуда эти деньги. По радио утром сообщили об ограблении машины. Вы именно потому и пошли в пещеру, чтобы забрать эти деньги. Марика потребовала у вас половину, угрожала заявить, если вы не поделитесь с ней. Когда вы ударили ее скальпелем, вам кто-то помешал. Вы бросились к окну и выскочили в него, сели в машину и уехали. Не так ли?
— Нет, нет, нет.
На пороге появился полицейский.
— Уведите арестованного, — приказал ему капитан.
Часы показывали девять утра. Центральная полиция Будапешта начинала свой трудовой день.
В это время Шатори и Чупати с Кантором вышли снова на улицу.
— У тебя есть лишнее одеяло? — спросил Шатори у старшины, когда они подошли к воротам.
— И даже не одно.
— Тогда я поеду с тобой на гору и там высплюсь как следует на свежем воздухе.
Однако, когда они свернули на дорогу, ведущую на гору Мартон, капитан неожиданно остановил машину и сказал шоферу:
— Заедем-ка в больницу.
— Что случилось? — спросил дремавший на заднем сиденье Чупати.
— Ничего… Просто я хочу по дороге завернуть в больницу.
Чупати кивнул. Он уже привык к неожиданным выходкам Шатори.
Они подъехали к служебному входу в больницу, остановились перед котельной.
— Возьми с собой Кантора, — сказал капитан старшине.
Все вошли в помещение, служащее раздевалкой для кочегаров.
— Покажите мне шкафчик Паку, — попросил капитан пожилого кочегара. Кочегар тут же подвел их к маленькому шкафчику.
Открыть старенький замок было не трудно. Капитал распахнул дверцу шкафчика и, обращаясь к Чупати, сказал:
— Дай Кантору понюхать вещи и пусти его. Интересно, куда он нас приведет.
Кантор без звука повиновался хозяину, хотя в тот момент у него не было ни малейшего желания работать. Пес обнюхал висевшую в шкафчике одежду, от которой сильно и неприятно пахло, и несколько раз — чихнул. Подняв кверху хвост и взъерошив шерсть, овчарка пошла по следу.
— Идем за Кантором, — сказал капитан старшине.
Выйдя из котельной, Кантор повел их в здание напротив, где жила Марика Лонтаи. Перед открытой дверью пес вдруг остановился и начал делать круги.
— Ищи! След!.. — хриплым голосом сказал — капитан Кантору. Пес бросился к кустам.
— Что-нибудь нашел, Тютю? — ласково спросил Чупати у овчарки. — Ищи! След!
Шатори прекрасно понимал, что ему во что бы то ни стало нужно найти вещественные доказательства, без которых любое предположение, каким бы верным оно ни было, остается предположением. В комнате девушки были обнаружены следы ног на полу, подоконнике и отпечатки пальцев четырех человек: Паку, Вархеи, Хиртеленди и самой девушки.
Однако кто из троих мужчин убил девушку?
Кантор тем временем прошел по узкой асфальтовой дорожке и исчез в густом кустарнике. Вскоре они услышали отрывистый лай овчарки.
. — Слышишь, начальник, — сказал старшина, обращаясь к капитану. — Кантор там что-то обнаружил.
Они подбежали к кустам.
— Вот что он нашел, — проговорил старшина, подавая капитану блестящий скальпель.
Шатори просиял: и на этот раз счастье улыбнулось ему!
Капитан ласково обнял Кантора за шею и, довольный, засмеялся.
— А теперь поехали спать, дружище!
На скальпеле были обнаружены отпечатки пальцев Паку, или, как его называли друзья, Молекулы. Паку был морфинистом. Себя он называл художником и считал, что мир не понимает его. После нескольких истерик, которые он закатил в полиции, прижатый фактами, он наконец признался.
Шатори удивили мотивы, руководствуясь которыми Паку убил девушку, а именно: он хотел таким путем спасти свою душу от земных грехов. Шатори направил Паку на медицинскую экспертизу, которая установила, что Паку болен шизофренией. Оказалось, что все представления, в мире которых жил Паку, вызваны его пристрастием к наркотикам. С одной стороны, ему казалось, что все вокруг из рук вон плохо, и это как бы толкало его на совершение преступления, с другой — его преследовала мысль о необходимости уничтожения в этом мире рутины всего красивого. Для него все красивое сосредоточилось в образе Марики Лонтаи, от которой он получал морфий и которая, по его представлениям, жила в мире преступного. Кроме того, он ревновал ее к богатому доктору… Паку хотел отомстить самому доктору, но, когда ему под руку попалась девушка, он, не задумываясь, убил ее…
На протяжении нескольких недель Кантор ходил в свой бокс, находившийся на горе, только спать. Повсюду сопровождая хозяина, пес познакомился с жизнью большого города, хотя у него и не было на то особого желания.
В жизни овчарки было много перемен, в том числе и перемен местожительства, и Кантор, который мечтал О таком образе жизни, который мало чем отличался бы от прежнего, надеялся, что они с хозяином обязательно вернутся домой.
В городе они вели бродячий образ жизни. Удобствами и уютом оба не были избалованы, для отдыха им достаточно было немного выспаться в какой-нибудь комнатушке. Питались они тоже скромно, и ни тот ни другой не жаловался на свое житье.
Когда прошла первая неделя пребывания в Будапеште, Кантор начал подумывать о том, когда же наконец закончится эта затянувшаяся командировка. Каждый раз, когда Чупати появлялся перед боксом овчарки с поводком в руке, Кантор с радостью бросался старшине навстречу, надеясь, что наконец-то они с хозяином поедут к себе домой.
На условия теперешней жизни Кантору грех было жаловаться. Удобства здесь были, прямо надо сказать, великолепные. Например, стоило Кантору захотеть пить, как вода сама лилась в миску. Для этого нужно было только нажать кнопку. Правда, пес никак не мог привыкнуть к воде, от которой как-то странно пахло, причем запах этот преследовал пса даже тогда, когда вода была выпита.
Непривычным для Кантора было и то, что пищу ему не приносили в миске, как это обычно делал дома хозяин, а она поступала откуда-то из-за стены по желобу.
В боксе всегда была чистота, хотя пахло не очень хорошо. Первый раз сам хозяин хорошо вычистил его, но неприятный запах все равно не пропадал. На старом месте Кантор в редких случаях оправлялся в боксе, но если такое и случалось, то наутро хозяин смывал все водой. Здесь же у Кантора было специальное приспособление для туалета, но пес там никогда даже не мочился.
