К осени 1988 года часть ВВС 40-й армии (до 45 % прежнего состава) уже покинула ДРА. Для компенсации, наряду с другими силами, к концу октября была сформирована отдельная группа ДА, прикомандированная к ВВС САВО (ТуркВО к этому времени был ликвидирован, но штаб нового объединенного округа и КП ВВС разместились по прежнему месту в Ташкенте). Основной задачей группы назначалось прикрытие выводимых частей и мест дислокации упреждающими ударами по районам развертывания огневых средств оппозиции, а также срыв обстрелов крупных городов, нанесение ударов по базам и складам, поддержка афганских войск в блокированных гарнизонах, призванная «исключить политические деформации в оставленных районах страны». Боевым заданием назначались следующие цели: поражение складов оружия и боеприпасов, расположенных в горах, в защищенных естественных укрытиях; поражение войск противника в местах сосредоточения и на марше по горным дорогам; дезорганизация управления войсками.
В группу включили самолеты и экипажи гвардейских частей ДА: эскадрилью Ту-16 251-го гв. тбап из Белой Церкви и две эскадрильи Ту-22МЗ из полтавского 185-го гв. тбап. Их разместили на двух близлежащих аэродромах Мары-1 и Мары-2 – единственных свободных к тому времени, пусть и лежащих дальше от цели, чем приграничные базы (для «дальников» разница в 200–300 км не была существенной). В Мары-1 находилась 1521-я авиабаза истребителей МиГ-23 и МиГ-29, «подыгрывавших» за противника при подготовке и периодических проверках летчиков истребительной авиации. Здесь разместили 11 Ту-16 – три отряда и две машины группы управления. По другую сторону ВПП располагался местный аэропорт, что послужило еще одной причиной разделения группы ДА: аэродром Мары-1 задействовали для приема «транспортников» с выводившимися войсками, туда приглашены были представители ООН, и грозно выглядевшие «Бэкфайры» плохо вписывались в представления западных дипломатов о выполнении Женевских соглашений. Менее приметные Ту-16, изо дня в день методично выруливавшие на старт, привлекали поменьше внимания, занимаясь «плановой боевой учебой».
«Тушки» из Белой Церкви имели солидный возраст – почти все они начали службу еще в начале шестидесятых и были ровесниками своих летчиков. В отличие от направлявшихся в ВВС 40-й армии, которых старались подбирать по квалификации не ниже 1-2-го классов, методика работы «дальников» позволила привлечь практически весь летный состав, минуя какую-либо специальную подготовку. То же относилось и к машинам, не подвергшихся никаким доработкам: для того чтобы «брать и кидать», возможностей ветерана ДА вполне хватало. К 1988 году Ту-16 оставались единственными самолетами, способными нести ФАБ-9000, и это достоинство было наконец-то востребовано. Не обошлось и без проблем: дома никому не приходилось иметь дело с бомбами-монстрами, для размещения которых в грузоотсеке монтировалось целое сооружение – мостовой держатель БД-6 с массивными балками и подкосами. Перевозка «девятитонки» требовала персонального транспорта – тележки БТ-6, сдвинуть которую с места могли усилия нескольких десятков человек. Громоздкое оборудование с непривычки при одной из первых попыток подвесить бомбу привело к тому, что пошедшая с перекосом ФАБ-9000 застряла в отсеке и едва не ухнула вниз. Оружейники бросились врассыпную и только со второго раза сумели водворить на место непокорную бомбу. «Девятитонки» были основным грузом, но время от времени использовались и бомбы меньших калибров, вплоть до «россыпи» ФАБ-250, которых брали по 24 штуки. Такие отличия в загрузке объяснялись не столько тактической необходимостью, сколько перерывами в подвозе, «подчищавшем» склады по всей стране.
Дальние бомбардировщики идут к цели
Многие цели лежали в окрестностях Кандагара и Джелалабада, уже оставленных советскими войсками. Бомбардировки тут носили характер противовеса беспрерывным обстрелам и вылазкам, тем более что надеяться на активные действия правительственных гарнизонов не приходилось. Это сказывалось и на характере работы «дальников», большей частью не представлявших себе объекты ударов, различая их лишь географически. По возвращении на вопросы о том, какие цели бомбили, отделывались словами: «Те, что указали».
Вылеты в «дальние углы» занимали 3,5–4 часа. Ввиду того, что работать приходилось у самой пакистанской границы, каждый вылет сопровождался истребительным прикрытием, причем из-за продолжительности рейдов эскорт был сменным. Надеяться на собственное вооружение и средства пассивной обороны старому бомбардировщику определенно не приходилось – Ту-16 не оборудовались даже ИК-ловушками, обязательными в афганском небе, имея лишь «сеялки» дипольных ленточек для помех РЛС. Провожали и встречали группу соседские МиГ-29, иногда для этого привлекалось дежурное звено Су-17МЗ из Мары-2. Подтверждая свое отчасти истребительное назначение, Су-17 несли пару ракет Р-60 и баки ПТБ-800, позволявшие сопровождать бомбардировщики над севером ДРА. Ближе к цели эстафету принимали МиГ-23МЛД из 120-го иап в Баграме.
На бомбардировку постоянно направлялся один отряд из трех Ту-16. Вылеты обычно назначались с утра, причем к цели шли без использования радиоприцела РБП-4, «подслеповатого» и бесполезного над горами, где не было четких радиолокационных ориентиров (прибор тридцатилетнего возраста был способен в теории обнаружить объекты со 150–180 км, но лишь если они хорошо выделялись на фоне местности, и годился, как говорили, «чтобы заметить небоскребы и статую Свободы»). На маршруте обходились штурманским расчетом с использованием АРК-5 и ДИСС «Трасса», почти постоянным был и режим полета: скорость 850 км/ч и высота 7500–8500 м (выше с большой бомбовой нагрузкой самолету подняться было не под силу). На большой высоте машина становилась малоповоротливой и теряла в маневренности, требуя соответственного, «с запасом», построения захода для бомбометания: крен на этой высоте ограничивался 5о, а радиус разворота достигал 5,5–6 км.
При выходе на боевой курс наступал наиболее ответственный момент, когда нагрузка на экипаж достигала предела. Бомбометание вел штурман, использовавший оптический прицел ОПБ-11р. С выходом на цель к нему переходило управление самолетом, для чего использовались органы управления прицелом и его датчики, позволявшие точно наводить самолет вплоть до момента сброса бомб. Прицеливание осуществлялось по данным скорости, высоты, угла сноса и баллистических свойств боеприпасов, учитывавшихся при решении прицельной задачи счетным устройством прицела. Работы штурману хватало: основная часть данных вводилась вручную по показаниям приборов и навигационных расчетов. Метка упреждения на визире прицела соответствовала точке падения бомб при их сбросе в данный момент. Их сход осуществлялся автоматически посредством электроарматуры ОПБ и электрики сброса, управлявшей раскрытием замков бомбодержателей.
Подвеска бомб ОФАБ-250-270
Иногда Ту-16 привлекали к ночным ударам, при этом местность подсвечивали САБ с Су-17. Однажды контролировать результаты удара послали вертолеты, но они не обнаружили и следов цели – мощный обвал похоронил не только сам объект, но и весь прежний рельеф. Другой раз «подчищать» район бомбежки в зеленой зоне вылетели десантники. По возвращении они докладывали: «Охоту воевать мы там надолго отбили». Не обошлось и без промахов – неизбежных спутников высотного бомбометания, при котором нормальным считалось рассеивание порядка 300–500 м: разрывы «девятитонок» легли слишком близко к блокпосту под Кабулом и привели к контузиям дежуривших там бойцов, некоторые из которых лишились слуха. Всего за три месяца работы Ту-16 сбросили 289 бомб ФАБ-9000М-54. Самим летчикам «прикрышка» и высота полета, позволявшая не бояться огня с земли, внушали уверенность и делали вылеты рутинным делом. Работу облегчала организация ее «вахтовым методом»: часть экипажей время от времени улетала домой на отдых, а их подменяли другие, так что участие в войне для них ограничивалось 15–20 боевыми вылетами. Хлопот доставляли сами «очень не новые» машины, на которых постоянно случались мелкие отказы и поломки, из-за чего на вылеты привлекались самолеты по мере их исправности. К чести старого, но крепкого Ту-16 даже при отказах в воздухе удавалось выполнять задачу, а неисправности экипажи старались устранить прямо в полете (достоинство «пожилой» и не очень сложной техники). Кабина «тушки» позволяла добраться ко многим агрегатам и этажеркам оборудования, во всех углах на всякий случай громоздились всевозможные мелкие запчасти, крепеж, хомуты, контровка и прочее, а члены экипажа рассовывали по карманам отвертки и пассатижи.
Дойти до цели не помешало даже серьезное происшествие, случившееся в январе 1989 года с Ту-16 капитана Е. Поморова. На самолете, несшем ФАБ-9000, на высоте под девять километров сорвало носовой блистер. В кабину бомбардировщика, шедшего со скоростью 850 км/ч, ворвался бешеный вихрь. Внутри температура упала до забортной -50 °C, и ударило по ушам разрежение. Хуже всех пришлось штурману капитану Лылову, оказавшемуся прямо под леденящим потоком. Оставалось только благодарить меховые летные куртки и шлемофоны с очками «ретро», сохранявшиеся в экипировке экипажей Ту-16. На случай разгерметизации инструкция предписывала немедленное снижение, но до цели оставалось всего 15 минут, и командир продолжал удерживать самолет на эшелоне и курсе. Экипаж отбомбился, хоть и не особенно прицельно (под бушевавшим в кабине ветром было не до этого) и благополучно дотянул домой. За этот вылет капитан Поморов получил орден Красной Звезды, а остальные члены экипажа – медали «За боевые заслуги».
