помахала ручкой и смылась.
— Мы ей целый месяц помогали, жизнями рисковали, а она…
— Так. Наумов! Почему тебя не было на первом уроке?
— Марь Степанна. Бабушка заболела. В больницу отвозил.
Дородная математичка смерила его недоверчивым взглядом и величественно пронесла телеса мимо.
Коля, расталкивая галдящих одноклассников, пробрался в дальний угол и бросил сумку на последнюю парту. Оглядел класс и нашарил в кармане целеуказатель.
Весь первый урок он быстрой тенью носился по школе, прятался от всех, кто попадался на пути, и чувствовал себя то ли шпионом, то ли диверсантом. Осторожно приоткрывал двери классов, находил нужного по списку школьника и направлял на него иглу целеуказателя.
Прибор был маленьким и больше всего напоминал дамский пистолетик с экранчиком на тыльной стороне. Если цель совпадала со списком, экранчик показывал фотку и вспыхивал зеленым. После этого оставалось только нажать на спуск. Прибор тихо тренькал, и больше ничего не происходило. Только на смятой бумажке, где был от руки накарябан список, пропадала очередная фамилия.
За полчаса Коля успел обежать два пятых класса и стереть из списка всю мелюзгу. Сложнее всего оказалось найти восьмиклассницу Катьку. По расписанию у 8А была физкультура, и Коля минут пять стоял у входа в спортзал, разглядывая жопастых лошадей в обтягивающих трениках, пока не понял, что Катьки среди них нет.
Катьку он нашел в раздевалке. Она сидела на подоконнике с закрытыми глазами, ее голые ноги были задраны вверх и торчали над головой физкультурника Эдуарда Петровича, а сам Эдик стоял со спущенными штанами, хрипел, пыхтел и совершал тощими волосатыми бедрами странные ритмичные движения.
Коля осторожно скользнул ближе, чтобы найти подходящий ракурс. Эдик вдруг зарычал и дернулся особенно сильно. Катька от неожиданности распахнула глаза, увидела Колю и взвизгнула.
— Ай! Ты кто⁈
Коля, едва успевший ее отметить, сиганул к выходу.
— Держи его, — прошипела Катька. — Он нас, кажется, сфотографировал.
Эдик заревел и рванул следом, но запутался в спущенных штанах и грохнулся на пол.
Коля молнией взлетел на третий этаж и затерялся в толпе высыпавших на перемену школьников.
Теперь он прятался за сумкой на последней парте, отмечал целеуказателем одноклассников и каждую секунду ждал, что в класс войдет хмурый Эдик, а голенастая дылда из 8А ткнет холеным пальчиком в его сторону.
Он сам не заметил, как список кончился. Весь 6Б в полном составе был отмечен. На мятой бумажке оставалась только одна фамилия — Фимы Королева. И вот его-то в классе как раз и не было.
— Тихо, неучи! — математичка постучала по столу железной ручкой. — Кто хоть слово скажет, вылетит отсюда с двойкой в четверти. Итак. Контрольная. Тема…
Дверь протяжно заскрипела, открываясь и впуская внутрь робкого Фиму.
— Королев! Опоздал. К контрольной не допущен. Выйди вон.
— Но, Марь Степанна. Вы не поверите.
— Ты прав. Не поверю.
— Я все утро решал теорему Ферма.
— Решил?
— Нет, но она такая красивая, такая безукоризненная, такая точная, что я начисто забыл о времени.
— Королев, избавь меня от своих выдумок.
— Но это не выдумка. Четыре сотни лет лучшие умы человечества…
— Ладно, ладно. От тебя не избавишься. Проходи. И сделай так, чтобы до конца урока я тебя не видела и не слышала. Исчезни.
Коля поймал целеуказателем фимину румяную физиономию и нажал на спуск. Последняя фамилия на клочке бумаги испарилась. И в тот же момент исчез сам Фима. Пропал, словно корова языком слизнула. И вместе с ним пропал весь класс.
Математичка отшатнулась. Обвела безумно вытаращенными глазами пустые парты. Наткнулась на побелевшего Колю.
— Наумов! Что происходит? Где все?
— Не знаю, Марь Степанна. Но обязательно узнаю.
Он схватил сумку и выбежал в коридор.
* * *
— Вы меня обманули!
«Просто умолчали об одном нюансе.»
— Это похищение! Вы обещали, что им ничего не грозит!
«Так и есть. Мало того. Они проведут жизнь в раю и будут жить миллионы лет.»
— Жить в пузыре, отдавая всю энергию, вы называете раем? Вы превратили их в аккумуляторные батарейки!
«Это лишь на материальном уровне. Внутри себя они будут уверены, что обитают в райских кущах.»
Вокруг снова был бутафорский мостик киношного корабля. И клубилось в столбе густое варево. Только на этот раз оно было намного темнее.
Коля бросил взгляд на экраны, где лепились друг к другу пара десятков полупрозрачных пузырей с застывшими внутри темными фигурами.
— Это все вранье, — выкрикнул он и ударил по стеклянному столбу тяжелым угловатым камнем, который подобрал по дороге.
Столб треснул и рассыпался на мелкие осколки. Темное варево выплеснулось наружу и растеклось по полу.
Постепенно дымка рассеялась.
Среди остатков варева и осколков столба корчился тонкий маленький беспозвоночный, похожий на дождевого червя.
— Так вот ты какой, могучий инопланетянин, — пробормотал Коля и раздавил брата по разуму ботинком.
В тот же миг ожили все экраны, замигали все кнопки, а перед носом повисла надпись:
«Внимание! Зафиксирован новый капитан корабля. Желаете принять командование? Да/нет.»
— Желаю, — буркнул Коля и нажал мысленно на кнопку «да».
* * *
Бедный беспозвоночный, — думал корабль, глядя на раздавленного земляного червя. Тот прошлой ночью заполз на свою голову в барак. — И бедные примитивы. Впрочем, глупость и доверчивость наказуема. Всегда.
Рассказ 39. Старик и будущее. Часть 2
Коля медленно брел по темному коридору. С обеих сторон тянулись большие экраны, показывающие виртуальную жизнь упрятанных в пузыри школьников.
Несколько девчонок действительно бродили по райскому саду, грызли фрукты и нюхали цветочки. Но большинство, видимо, получили то, о чем мечтали. Кто-то стоял за штурвалом и вел парусник мимо тропических островов. Другой управлял звездолетом. Третий был падишахом, лежал на расшитых подушках и поедал восточные сладости. Ушибленный какой-то книжкой Садовский, облаченный в серебряные доспехи, рубил головы толпе уродов на фоне осажденной чудовищами белой крепости. Долговязая восьмиклассница Катька сидела голая на золотом троне, вокруг нее толпились мускулистые мужики, один из которых зачем-то засунул голову ей между ног. Некто в маске препарировал в лаборатории лягушек. А Фима сидел за гигантским, заваленным купюрами, столом и считал деньги.
Коля спустился вниз и отодвинул тяжелую дверь в ходовой отсек.
Похожий на разлапистый цветок реактор едва светился. Снизу, от новых батареек, к нему лениво поднимались россыпи золотистых огней. Сами батарейки лепились к днищу барака и издалека походили на рыбью
