В лицо били струи крови, пыли и пара. Я захлёбывалась в них, но продолжала яростно прокладывать себе дорогу, испытывая странное возбуждение и злость. Всё перемешалось, превратившись в жуткую мясорубку, из которой сознание выхватывало лишь убитых мною людей. Они превратились в одну большую мишень, которую я поражала методически, бездумно и жестоко. Я не различала своих и чужих, ведь всех нас сковывали одинаковые доспехи и все мы держали в руках одинаковое оружие. Но я просто знала, что убивала тёмных, и просто знала, где они находились, чтобы их убивать.
Потом я пропустила удар. Нападавший полоснул меня по спине, однако лезвие его меча удачно отскочило, не причинив особых повреждений. На секунду я потеряла равновесие, но устояла на ногах и с разворота отсекла Воину верхнюю половину туловища, разрезав его между пластинами доспеха. Мужчина рухнул на землю двумя отдельными частями, однако это зрелище меня ничуть не тронуло. Он был лишь очередным убитым мною тёмным, поэтому я продолжила резню, стараясь не задумываться о своих действиях…
Я не знала, сколько жизней успела отнять, сколько конечностей отрубить и сколько человек изувечить, пока случайное воспоминание не вернуло моё сознание в тело — два огня зловеще блеснули из-под шлема одного из Воинов, воскрешая давно минувшие, страшные события. На мгновение я замерла, снова и снова прокручивая в памяти момент своей смерти и вспоминая глаза своего убийцы. Они запомнились красными вспышками, но теперь горели чистым, зелёным пламенем. Вмиг позабыв о вновь приобретённых инстинктах, я растеряно огляделась в попытке разобрать, не звал ли меня кто-нибудь, как это было во сне. Но вокруг звучали лишь стоны умиравших и раненых людей, сливавшиеся с лязгом сходившегося оружия.
Я не слышала своего имени.
Я не слышала даже имени, которое принадлежало мне тысячу лет назад.
Наверное, я ошиблась…
И эта ошибка оказалась очень серьёзной.
Развернувшись обратно, я едва не напоролась на сверкнувшее в воздухе лезвие — за доли секунды зеленоглазый приблизился на расстояние удара и не упустил возможности напасть. У меня не осталось времени для манёвра, поэтому я быстро выставила щит, и меч тёмного с грохотом обрушился на него. Я перегруппировалась, восстановив равновесие, но даже сообразить ничего не успела, как моего противника перехватил кто-то из нашего Войска. Неизвестный буквально спас меня, с силой отведя чужое оружие в сторону, и я поняла, что от второго удара уже не смогла бы увернуться.
Между безликими Воинами завязалась жестокая схватка, в которой для меня не осталось места. Пришлось самоустраниться и вступить в борьбу с другими нападавшими. Но, хоть их сила намного превосходила мою, удары были предсказуемы, поэтому мне легко удавалось уворачиваться и одним глазом следить за зеленоглазым и спасшим меня светлым. Хотелось увидеть, кто скрывался за заляпанным кровью шлемом, поскольку этому кому-то я была обязана жизнью, однако дожидаться, когда тот покажет своё лицо, не пришлось. Уже через несколько мгновений внезапная и пугающая догадка пронзила мой лихорадочно работавший мозг — я узнала его движения, его фигуру и голубые глаза, мелькнувшие в тени металла.
Ваня!
В очередной раз он помог мне, взяв на себя тёмного Воина, техника и сила которого явно превосходили его собственные. Вздрагивая от каждого удара, я наблюдала за поединком единственного близкого мне человека с нашим общим врагом и вскоре поняла, что больше не могла оставаться в стороне. Тем более, что схватка сразу с двумя соперниками уже начинала меня выматывать. Я заставила себя отвернуться и, присев под удар одного из нападавших, резким выпадом проколола его между пластинами доспеха. По мечу заструилась густая, красная жидкость. Воин обмяк, а я подхватила его тело, заслонившись им как щитом, вывернулась на триста шестьдесят градусов и рубанула второго по незащищённой шее. Лезвие отделило тёмному позвонки, и мужчина упал лицом вниз, так и не опустив руку, занесённую для удара.
Я сбросила с себя труп, резко развернулась обратно к Ване и поняла, что за эти секунды упустила что-то важное. В их поединке наметилась неожиданная развязка, которая заставила моё сердце петь от счастья. Словно в замедленной съёмке я увидела, как сбитый с ног тёмный Воин упал на землю. Шлем слетел с его головы и откатился в сторону, но под металлом оказалась вовсе не короткая мужская стрижка, а длинные, лоснящиеся кудри, золотым водопадом рассыпавшиеся по плечам.
Мы оба замерли. Ваня — с занесённым оружием над поверженной, но не убитой девушкой. А я — в нескольких шагах от места их сражения. И оба смотрели на неё, совершенно позабыв о Битве.
Девушка была красива, с правильными, утончёнными чертами лица и огромными зелёными глазами, широко распахнутыми от страха перед неминуемой смертью. Она показалась мне знакомой, хотя я не могла вспомнить, где видела её раньше. Особо и не старалась. В свете происходивших сейчас событий смутное ощущение являлось совершенно неважным, и я не понимала, почему Ваня не добивал тёмную. Насколько бы идеальной ни была её красота, в первую очередь светловолосая приняла сторону Тьмы и теперь являлась нашим врагом. Однако парень опустил свой меч и не шевелился.
Девушка опомнилась первой. Не отрывая зелёных глаз от Ивана, быстро подобрала свой шлем, вскочила на ноги и поспешила скрыться среди других Воинов. Мы проводили её изумлёнными взглядами, но времени на раздумья и анализ произошедшего не осталось. В самый последний момент я увернулась от чьего-то удара и вновь погрузилась в царившую вокруг бойню.
И уже через пару мгновений сознание отключилось, милосердно избавив разум от терзаний глупыми мыслями, а этические вопросы и жалость к убитым отошли на второй план. Где-то в глубине я осознавала, что совершала ужасные и непоправимые вещи, однако застрявший в мозгу голос Елиазара подсказывал, что один раз можно было пожертвовать своей человечностью ради всего человечества. И всё же одно переживание пробивалось даже через эту стену безразличия — защищаясь от своих противников, я старалась больше не упускать из виду Ваню, движения которого почему-то замедлились и потеряли уверенность и точность. Что бы не происходило в его голове, я надеялась, что парень придёт в себя. Должен был, ведь послабления сейчас являлись недопустимыми…
Эта Битва длилась бесконечно долго. А может, всего несколько минут. Я не могла сказать точно, поскольку потеряла счёт времени так же, как потеряла счёт убитым. Я не знала, сколько ещё людей мне предстояло уничтожить, чтобы выплатить долг перед Светом и исполнить мамино обещание. Не знала, кто ещё должен был лишиться жизни, чтобы растрескавшаяся земля, наконец, напиталась кровью и отпустила нас. С
